Заявления для прессы и ответы на вопросы журналистов по итогам встречи с Федеральным канцлером Германии Ангелой Меркель
 
69RNR4tBebt1WqAJPSnsqq4iiS3FUCsi
 
В.Путин: Добрый день, уважаемые дамы и господа!
 
Вначале сразу хотел бы сказать, что мы признательны госпоже Федеральному канцлеру за то, что она приехала к нам в Сочи, за возможность провести предметный разговор, обсудить подготовку к предстоящему в июле в Гамбурге саммиту «Группы двадцати», посмотреть насущные вопросы двусторонних отношений, а также обменяться мнениями по актуальным международным проблемам, включая сирийский кризис и ситуацию на Украине.
 
Прежде всего отмечу, что Россия стремится выстраивать сотрудничество с Федеративной Республикой Германия на принципах взаимной выгоды, уважения, равноправия и учёта интересов друг друга.
 
Несмотря на известные политические сложности и глобальные колебания экономической конъюнктуры ФРГ остаётся ведущим внешнеэкономическим партнёром нашей страны. Говоря о положении дел в двусторонней торговле, мы с удовлетворением констатировали наметившийся рост товарооборота: за январь–февраль его объём увеличился на 43 процента; отметили, что ФРГ является крупнейшим покупателем российского природного газа: поставки из России покрывают почти 35 процентов потребностей немецкого рынка.
 
ФРГ занимает первое место и по объёму инвестиций в российскую экономику – более 16 миллиардов долларов. Немецкий бизнес пользуется всеми возможностями и привилегиями для работы на нашем рынке. У нас действует около пяти тысяч предприятий с участием капитала из ФРГ, суммарный оборот которых превышает 50 миллиардов долларов.
 
Отрадно, что недавно возобновила деятельность российско-германская межведомственная рабочая группа по стратегическому сотрудничеству в области экономики и финансов, которая призвана решать конкретные вопросы налаживания взаимодействия между предпринимателями двух стран, оказывать им содействие в реализации значимых совместных проектов.
 
Надеемся также, что в этом году представители немецких деловых кругов примут более активное участие в Петербургском международном экономическом форуме. В ходе переговоров, естественно, затрагивались вопросы углубления гуманитарного сотрудничества, развития научных, образовательных контактов, культурных связей. Однако наибольшее внимание мы уделили международной повестке. 
 
Что касается вопросов подготовки к предстоящему саммиту «Группы двадцати», то будем детально обсуждать их на рабочем завтраке, который начнётся сразу после встречи с вами, уважаемые дамы и господа.
 
Подчеркну, что Россия и Германия продуктивно взаимодействуют в рамках «двадцатки», в том числе в сфере борьбы с финансированием терроризма, отмыванием денег, уклонением от налогов и коррупцией.
 
Российская сторона готова оказывать германскому председательству всё необходимое содействие и способствовать тому, чтобы саммит в Гамбурге прошёл результативно, чтобы были приняты концептуальные консенсусные решения по наиболее острым проблемам мировой экономики и финансов.
 
На только что прошедшей встрече в узком составе, как я уже упомянул, мы говорили и о ситуации на Украине, которая вызывает серьёзную озабоченность.
 
Мы с госпожой Меркель находимся в постоянном контакте – и с другими участниками «нормандского формата». Как вы знаете, последний телефонный разговор в этом формате состоялся 17 апреля.
 
«Нормандская четвёрка», несомненно, должна и впредь активно заниматься урегулированием украинского кризиса. То есть работа в этом формате будет продолжена и после президентских выборов во Франции, о чём мы и договорились в последнем телефонном разговоре.
 
Сегодня мы вновь подтвердили необходимость неукоснительного выполнения сторонами минских договорённостей, согласились, что в числе главных задач должно быть разведение сил и средств сторон конфликта, что позволит полностью прекратить обстрелы, наладить прямой диалог между Киевом и непризнанными республиками, законодательно закрепить особый статус регионов и на этой основе провести там выборы.
 
По нашему мнению, стабилизирующую роль в зоне конфликта, безусловно, играет специальная мониторинговая миссия ОБСЕ. А такие трагические инциденты, как недавний подрыв автомобиля ОБСЕ, безусловно, наносят существенный ущерб миротворческим усилиям, ведут к очередной эскалации напряжения. Поэтому необходимо беспристрастно разобраться с тем, что случилось.
 
Как вы помните, ровно три года назад в Одессе (об этом тоже не могу сегодня не вспомнить) произошла страшная трагедия: украинские националисты загнали беззащитных людей в Дом профсоюзов и заживо их сожгли. Виновные до сих пор не привлечены к ответственности и не наказаны. Мировое сообщество не имеет право ни забывать об этом, ни допускать повторения подобных варварских преступлений
в будущем.
 
Мы также обменялись мнениями о положении дел в Сирии, высказались за активизацию переговорного процесса в рамках астанинского и женевского форматов. Убеждены, решение сирийского вопроса может быть найдено только мирным путём и под эгидой Организации Объединённых Наций.
 
С российской стороны обратили внимание на необходимость проведения тщательного и всестороннего расследования инцидента 4 апреля в Хан-Шейхуне. Мы решительно осуждаем любое применение химического оружия. Виновных в гибели  мирных сирийцев нужно, безусловно, найти и наказать, но сделано это может быть только в результате тщательного беспристрастного расследования.
 
Уважаемые дамы и господа! Хотел бы отметить, что наши с госпожой Меркель переговоры всегда проходят заинтересованно, в открытой и деловой атмосфере. За послевоенные десятилетия Россия и Германия прошли долгий и непростой путь взаимного сближения. Наша общая задача – не растерять накопленный опыт и развивать двустороннее сотрудничество на благо наших народов, во имя мира и безопасности в Европе в целом.
 
Благодарю вас за внимание.
 
А.Меркель (как переведено): Большое спасибо.
Я тоже думаю, что это очень хороший повод для того, чтобы вести эти переговоры, и поэтому благодарю за предложение приехать в Сочи. У нас уже сложилась очень интенсивная первая часть наших переговоров, и я исхожу из того, что во второй части мы ещё более подробно будем обсуждать наше немецкое председательство в рамках «большой двадцатки», а также будем затрагивать и другие
темы.
 
Большое спасибо за то, что Россия является конструктивным партнёром в организации саммита «Группы двадцати» в Гамбурге. Мы разработали всестороннюю повестку дня, и события во всём мире показывают, что многостороннее сотрудничество на благо всех – это как раз то, что нам нужно, и в этом духе мы будем продолжать работать. Мы начали наши переговоры с двусторонних тематик. Мы также отметили развитие в области сотрудничества в рамках экономики. Также, конечно, хотела бы, чтобы мы добились того, что мы сможем снять санкции при выполнении минских договорённостей. Здесь есть увязка, конечно. Тем не менее у нас складываются двусторонние контакты
в рамках экономики, молодёжного обмена, науки. Через неделю будет 72-я годовщина окончания Второй мировой войны. Об этом тоже хочу напомнить.
 
Два года назад по случаю 70-й годовщины окончания Второй мировой войны я была в Москве. Хотела бы ещё почтить память тех жертв, которые погибли во время этой войны. Мы не имеем права забывать об этом. Мы также должныруководствоваться этим духом.
 
Также хочу поблагодарить Российскую Федерацию и Президента за то, что уход за военными могилами немецких солдат в Советском Союзе уже дело само собой разумеющееся. Это очень важно для тех людей, на которых Вторая мировая война наложила очень большой отпечаток.
 
Мы также отметили развитие «Петербургского диалога», который уже стал форумом, где очень откровенно затрагиваются разные критические вопросы. Для меня очень важно, чтобы наши гражданские общества продолжали обмен, несмотря на разные позиции.  В этой связи мы также отметили и поговорили о возможностях гражданского общества в России. Я затронула тематику немецко-русского дома в Калининграде. И мне кажется, что нам удалось найти решение этой проблемы, и нам удастся разрешить эту проблему. Я ещё раз отметила, насколько важно соблюдение права собраний и свободной работы неправительственных организаций. Также я говорила о том, что мы олучили отрицательные доклады о том, что происходит с гомосексуалистами в Чечне. И попросила господина Президента о том, чтобы он оказал своё влияние, чтобы обеспечить сохранение прав меньшинств. Это касается и «Свидетелей Иеговы».
 
Кроме того, мы поговорили о международной повестке дня. Наша последняя телефонная беседа в рамках «нормандского формата» была очень важным разговором. Мы договорились о том, чтобы продолжить этот формат даже после президентских выборов. Это очень трудный процесс.
 
Мы иногда видим откаты назад и медленно продвигаемся вперёд. И конечно, работа наблюдателей ОБСЕ имеет огромное значение. Тем более печально и страшно то, что те люди, которые выступают за деэскалацию конфликтов, стали жертвой этих конфликтов. Мы должны сделать всё возможное для того, чтобы разрешить эту проблему. К сожалению, большого прогресса ещё нет, снова и снова нам приходится напоминать о нулевой точке минских договорённостей, о том, что нам нужно перемирие, и затем уже последуют политические шаги. Мы уже начали параллельно работать, но перемирие, конечно, имеет существенное значение для дальнейшего развития, а также обмен пленными и политический процесс, о котором мы договорились в Минске.
 
Со стороны Федеративной Республики Германия и Министра иностранных дел могу сказать, что мы будем прилагать все необходимые усилия для того, чтобы продвинуться вперёд, несмотря на все трудности.
 
Мы также поговорили о ситуации в Сирии. И как Федеральный канцлер я отметила, что мы хотим сделать всё возможное для того, чтобы поддержать перемирие, прекращение огня для того, чтобы помочь людям на местах. Это, мне кажется, подход, который можно дальше преследовать.
 
Думаю, что затем мы ещё можем поговорить о ситуации в Ливии. Мы едины в том, что касается борьбы против международного терроризма, здесь Германия и Россия могут ещё более тесно сотрудничать. И мы, Германия, в рамках коалиции против ИГ вносим свою лепту, свой вклад в борьбу с международным терроризмом. И как раз, что касается этой темы, мы едины в позиции.
 
Мы провели очень обстоятельные переговоры и сможем продолжить их уже после этой пресс-конференции. Думаю, что существуют ещё разные позиции, но международная политика как раз и означает, что мы всегда должны искать и найти диалог. Тем более ввиду 72-й одовщины окончания Второй мировой войны мы должны делать всё необходимое и всё от нас зависящее для того, чтобы принести мир миру.
 
Вопрос: Госпожа Федеральный канцлер, Вы говорили об Украине. Не более ли реалистично подумать о новом соглашении, потому что де-факто отделение территорий, контролируемых сепаратистами, продвигается вперёд на местах – я напомню только  о введении паспортов, введении рубля? Как Вы смотрите на отправление туда наблюдателей от ООН?
 
И господин Президент, в России в последние недели было очень много задержанных людей от оппозиции? Почему руководство так строго обращается с этими оппозиционерами и что Вы можете сделать для того, чтобы покончить с этим?
 
А.Меркель: Не считаю целесообразным заключать новые соглашения. Я тоже недовольна тем, что мы наблюдаем всё больше и больше тенденций отделения: экспроприация предприятий, транспортная блокада и другие вопросы. Мы должны очень тщательно изучать эти вопросы и сделать всё возможное для того, чтобы повернуть это назад. Конечно, всё это связано с медленным политическим процессом, который направлен на будущее урегулирование.
 
Мы, конечно, хотим обеспечить, чтобы Украина получила доступ к своей государственной границе, это тоже часть минских договорённостей, и затем уже обеспечить политические решения, которые направлены на проведение местных выборов. Мы этого ещё не добились.
 
Но это ещё не означает, что мы просто можем забыть о существующем соглашении и должны перейти к заключению нового соглашения. То есть проблема не в этом заключении, а в выполнении положений этого соглашения. И как раз в этом заключении находится ключ к решению проблемы.
 
Моя убедительная просьба к российскому Президенту заключается в том, чтобы сделать всё возможное для того, чтобы обеспечить перемирие, потому что только тогда мы имеем предпосылки для того, чтобы решить существующие на местах проблемы, в том числе что касается статуса этого региона.
 
В отношении отправления наблюдателей ООН, мы об этом говорили. Но мы едины в том, что работа представителей ОБСЕ очень важная работа. Хочу обнадёжить именно представителей ОБСЕ, они должны получить весомую поддержку с нашей стороны. Здесь не имеет смысла искать другие форматы, которые и так не принесут большую пользу.
 
В.Путин: Позволю себе начать с первой части Вашего вопроса. Я Вам благодарен и за первую часть, и за вторую. Думаю, что из уважения к Вашим читателям, слушателям, зрителям Вы сделаете всё, чтобы передать как можно точнее то, что я отвечу на первую и на вторую части.
 
Первое, что касается событий на юго-востоке Украины: это результат государственного переворота, антиконституционной смены власти в Киеве.
 
Второе. Эти территории никто не отделял – их отделяют сами украинские власти, организуя всевозможного вида блокады. Обращаю Ваше внимание на то, что Россия до сих пор поставляет значительное количество товаров, в том числе энергетических, поставляет коксующиеся угли для украинской металлургической промышленности. Но это именно украинские власти организовали блокаду этих территорий. Там никто не вводил рубль в качестве альтернативной валюты, просто киевские власти, по сути, изъяли из оборота национальную украинскую валюту – гривну, и в этих республиках, на этих территориях ничего другого не оставалось людям делать, как ввести какие-то альтернативы. 
 
Они объявили о том, что там возможно хождение почти всех валют, в том числе и российского рубля, но имея в виду особые хозяйственные связи – он, конечно, доминирует.
 
Теперь что касается приватизации, наоборот – огосударствления предприятий, изъятия предприятий. Их, эти предприятия, никто не изымал у законных собственников. Но, поскольку эти предприятия, находящиеся на территории непризнанных республик и лишенные возможности, очу это подчеркнуть, получать сырьё с украинской территории, отгружать на украинскую территорию, людям, которые работают на этих предприятиях, чтобы не остаться без средств к существованию, не осталось ничего другого, как ввести временное управление. Хочу, чтобы ваши читатели, зрители слушатели узнали об этом: там никто ни у кого ничего не отбирал.
 
И, наконец, как же эти предприятия могут существовать, если они напрочь лишены возможности получать хотя бы элементарные средства от своей хозяйственной деятельности, поскольку киевские власти прекратили всякие финансовые отношения с этой территорией? Там не действуют банки, не действует финансовая украинская система по инициативе сегодняшних киевских властей.
 
Наши партнёры в Европе как-то говорили о том, что готовы помочь украинским властям наладить нормальное финансовое функционирование финансовых, хотя бы временных, институтов. К сожалению, наши партнёры в Киеве сделали всё для того, чтобы эти
пожелания и планы наших европейских партнёров не были реализованы. Поэтому всё, что там происходит, – это вынужденные меры.
 
Не могу не согласиться с госпожой Федеральным канцлером в том, что ничего другого, альтернативного мы придумать не можем и не должны ничего придумывать, кроме «нормандского формата» и минских договорённостей, поскольку нельзя строить новых
планов, не добившись элементарных результатов по тому, что мы наметили в предыдущие годы.
 
И что касается ОБСЕ. Я уже об этом сказал в своём вступительном слове: ОБСЕ играет чрезвычайно важную роль, и нужно сделать всё для того, чтобы обеспечить работу ОБСЕ. Теперь по поводу протестных акций в России и поведении наших властных структур. Мы обсуждали это с госпожой Федеральным канцлером. Я обратил её внимание и ваше внимание хочу обратить на то, что правоохранительные органы России ведут себя гораздо более сдержанно и либерально, чем их коллеги в некоторых европейских странах, где применяется слезоточивый газ для разгона демонстрантов и дубинки. У нас пока, слава богу, этого не потребовалось.
 
Наши правоохранительные и судебные органы действуют в рамках действующего в России закона и будут действовать так дальше, соблюдая порядок, дисциплину, но одновременно и право всех граждан России высказывать и выражать свою точку зрения, но, повторяю, в рамках закона.
 
Вопрос: Владимир Владимирович, госпожа канцлер, вы во вступительном слове уже упомянули «нормандский формат», о том, что он продолжит свою деятельность после избрания нового Президента Франции. Но возникает большой вопрос в эффективности, поскольку результатов нет: Минские соглашения пробуксовывают очень сильно, вы сами об этом говорили. Хотелось бы, чтобы вы всё-таки оценили его, эффективность деятельности этого формата. Может, нужно какие-то усилия предпринять для того, чтобы  реанимировать? Что для этого нужно сделать, по вашему мнению, чтобы он наконец заработал?
 
В.Путин: Этот формат работает. Если бы его не было, то было бы гораздо хуже, чем сейчас. Это уже результат, и результат, уверяю Вас, немаленький.
 
Но что нужно сделать дополнительно: нужно, в конце концов, добиться, чтобы представители киевской власти, представители этих непризнанных республик оказались за одним переговорным столом. Невозможно добиться разрешения конфликта без прямого диалога конфликтующих сторон. Так в мире ещё никогда не происходило. Надеюсь, что это будет когда-нибудь достигнуто.
 
Конечно, нужно быть последовательными в реализации тех договорённостей, которые были достигнуты ранее. Я сейчас не буду вдаваться в детали, мы, когда последний раз в таком формате встречались в Берлине, долго и достаточно подробно об этом говорили, спорили: в чём-то, наверное, наши позиции расходятся.
 
Я глубоко убеждён, что сегодняшние киевские власти упустили, может быть, шанс реализовать минские договорённости тогда, когда у них были такие внутриполитические возможности. Сегодня они стали меньше, возможности у верхнего политического эшелона власти стали, мягко говоря, гораздо скромнее в связи с целым рядом обстоятельств, в том числе экономической, внутриполитической ситуацией. Тем не менее нужно продолжать усилия именно в «нормандском формате», именно в рамках Минских соглашений. Ещё раз хочу подчеркнуть, нельзя ставить новые планы, не добившись реализации прежних.
 
А.Меркель: У нас разные позиции относительно причин этого конфликта, мы не разделяем эту точку зрения, мы считаем, что украинское правительство демократическим путём пришло к власти. И за Президентом сейчас ответственность выполнить Минские соглашения.
 
Несмотря на этот факт, мы договорились о том, чтобы в этом формате предотвратить дальнейшую эскалацию. Конечно, мы недовольны тем, как идёт процесс выполнения Минских соглашений, но мы всё-таки находимся в процессе, который предотвращает ухудшение ситуации.
 
И перед тем, как мы основали «нормандский формат», погибло очень много людей – к сожалению, до сих пор погибают люди. Я знаю из моих бесед с украинской стороной, украинская сторона тоже чувствует себя приверженной выполнению этих соглашений. Непосредственно мы также ведём диалог через Контактную группу.
 
Тот шаг, которого нам нужно добиться, – это достичь ситуации, которая позволит нам обеспечить легитимное руководство на территориях Луганска и Донецка. Для этого нужна дорожная карта, для этого нужны определённые усилия. Программа уже на столе, и по этой программе мы должны дальше работать.
 
Вопрос: Госпожа Федеральный канцлер, есть обвинения, которые гласят, что Россия повлияла на предвыборную кампанию в Соединённых Штатах, манипулируя общественным мнением. Можете ли Вы быть уверены в том, что Россия не будет вмешиваться в предвыборную кампанию Германии? 
 
Господин Президент, Вы считаетесь тем человеком, который имеет самое большое влияние на руководителя Асада. Ваше влияние на Асада всё-таки не такое большое, как говорится? Или Ваш интерес в разрешении этой страшной войны всё-таки не настолько огромен? Вы готовы поддержать зоны безопасности?
 
А.Меркель: Не могу ничего говорить относительно американской предвыборной кампании. Я не отношусь к тем людям, которые боятся. Если будет грубая дезинформация – например, в случае девочки Лизы или сейчас в Литве, где были сделаны определённые обвинения в сторону наших солдат, – мы, конечно, займёмся этим вопросом, мы будем работать с нашими гражданами.
 
Мы знаем, что киберпреступность является международным вызовом, об этом можно прочитать везде. И конечно, в военной доктрине России гибридное ведение войны тоже играет определённую роль. Но я уверенно исхожу из того, что мы в Германии сами будем проводить нашу предвыборную кампанию, с теми разными позициями, которые существуют на нашей политической арене.
 
В.Путин: Мы никогда не вмешиваемся в политическую жизнь и в политические процессы в других странах. И нам бы очень хотелось, чтобы в нашу политическую жизнь и во внутриполитическую жизнь России никто не вмешивался.
 
К сожалению, мы наблюдаем прямо противоположные вещи: на протяжении многих лет наблюдаем попытки влияния на внутриполитические процессы в России – и через так называемые неправительственные организации, и напрямую.
 
И понимая, видя всю пагубность подобных усилий (и тщетность подобных усилий), нам никогда и в голову не приходило вмешиваться в политические процессы других странах. Это первое, что мне хотелось бы отметить.
 
Второе. Вы сослались на пример Соединённых Штатов, который никем и ничем не подтверждён. Это просто слухи, используемые во внутриполитической американской борьбе. И сразу из этого делаете на голом месте какие-то предположения в отношении европейских стран, в том числе такой дружественной нам страны, как Германия. Но это, по меньшей мере, странно.
 
И, наконец, по поводу Сирии. Самое большое влияние на Президента Асада имеет сирийский народ. Он, совершенно очевидно, раздроблен. И внутри сирийского общества мы наблюдаем большие проблемы.
 
Наша задача в том, чтобы создать условия для объединения, для прекращения боевых действий, для прекращения взаимного уничтожения, создания условий для политического взаимодействия всех противоборствующих сил.
 
Какие это могут быть условия? Первое из них – это прекращение огня. И мы смогли добиться этого вместе с нашими турецкими и иранскими партнёрами в рамках процесса в Астане. Мы считаем, что режим прекращения огня должен быть укреплён. И над этим как раз будут работать наши представители в Астане завтра и послезавтра вместе с сирийскими сторонами конфликта. И будем также поддерживать взаимодействие в рамках переговорного процесса в Женеве.
 
Безусловно, без участия такой стороны, как Соединённые Штаты, эффективно решить эти проблемы тоже невозможно. Так что мы находимся и будем находиться в контакте  с нашими американскими партнёрами. И надеюсь, что достигнем там понимания по поводу совместных шагов на этом очень важном и очень чувствительном направлении международной политики сегодня.
 
Вопрос: Добрый день! У меня вопрос обоим лидерам. Судя по всему, да вы и сами об этом сказали, большую часть времени вы обсуждали международные проблемы. И, может быть, мой вопрос прозвучит довольно грубо, но всё-таки наши двусторонние отношения насколько живы, у них есть будущее, – или вы теперь только кризисными занимаетесь?
 
На «большой двадцатке», на которой вы скоро увидитесь, традиционно обсуждается экономика. В мире сохраняется огромное количество экономических проблем. И если в отношениях России и Германии всё-таки есть какой-то позитив, то может быть у нас общий вклад в постепенное улучшение мировой экономической ситуации?
 
В.Путин: Я уже говорил в своём вступительном слове, Германия занимает второе место по объёму торгового оборота с Россией после Китая. Это большой объём взаимных интересов. Германия на первом месте по объёму инвестиций – 16 с лишним миллиардов долларов – в российскую экономику.
 
Кстати говоря, и российские инвесторы проинвестировали в экономику Германии тоже немаленькую сумму – почти восемь с лишним миллиардов долларов. Благодаря нашему сотрудничеству в Германии и в России поддерживаются десятки, если не сотни тысяч рабочих мест.
 
Наше сотрудничество – это не какой-то блеф, это не какая-то бумажка, написанная или подписанная мной или госпожой Федеральным канцлером. За этим судьбы целых предприятий и сотен тысяч людей. И конечно, наше сотрудничество – это существенный вклад в стабилизацию мировой экономики.
 
Есть ли перспективы? Конечно, есть. За январь–февраль, я уже сказал об этом, 43 процента рост торгового оборота между Россией и Германией. Это уже очень неплохой показатель.
 
Да, ещё очень много проблем, да, ещё очень много и мешает, но именно это мы и собираемся обсуждать в рамках предложенного Федеративной Республикой Германия переговорного процесса «двадцатки» и за рамками.
 
Но совершенно точно можно сказать – будет идти речь о том, что можно и нужно сделать дополнительно для снятия ограничений в развитии мировой экономики. Надеюсь, что площадка «двадцатки», над формированием которой сейчас работает Федеративная Республика, нам в этом поможет.
 
А.Меркель: Я тоже придерживаюсь этого мнения, несмотря на очень разные позиции, которые всё-таки существуют.
 
Господин Президент обратил внимание на то, как складывается развитие экономических отношений, в области научных исследований тоже есть долголетние отношения, но вопрос взаимодействия людей – это очень важно.
 
Есть молодые студенты из Германии, которые учатся в России, люди из России, которые учатся в Германии, есть молодёжный обмен, который очень хорошо работает. Несмотря  на расходящиеся мнения по политическим вопросам, мы должны поддержать этот молодёжный обмен.
 
Хотела бы ещё раз обратить внимание на «Петербургский диалог». В Германии имела место очень драматичная дискуссия о том, стоит ли инвестировать в расширение «Петербургского диалога». И я, со своей стороны, и бывший министр иностранных дел Франк-Вальтер Штайнмайер выступили за то, чтобы не прекращать деятельность «Петербургского диалога», несмотря на то, что в дискуссиях в рамках «Петербургского диалога» порой имеют место очень эмоциональные диалоги, потому что без такого диалога мы приближаемся к молчанию и уменьшению взаимопонимания.
 
Конечно, мы продвигаемся медленно, иногда топчемся на месте, мы обсуждаем всё те же темы. Есть такие вопросы, которые можно описать тремя словами,например – «формула Штайнмайера».
 
Но мы всегда должны прилагать усилия для того, чтобы поддержать диалог. Когда мы друг с другом разговариваем, мы всё-таки друг друга лучше понимаем. Если посмотреть на многовековую историю, мы всё-таки должны понять, что нам стоит всегда поддерживать диалог, потому что каждый разговор, каждая беседа кое-чему нас учит.
 

 

Читать текст в формате PDF

Посол Германии: надеемся на возвращение России в G8

1372859097

Посол Германии в Москве Рюдигер фон Фрич рассказал в интервью РИА Новости, что Мюнхенская конференция по безопасности может стать возможностью для восстановления доверия и от России ждут изложения представлений по главным международным темам.

12 февраля в Мюнхене начинается одно из главных мероприятий года — конференция по вопросам безопасности. Посол Германии в Москве Рюдигер фон Фрич заявил, что эта площадка станет возможностью для восстановления доверия, а от РФ ожидают изложения представлений по главным международным темам. Германия также надеется на возврат РФ в состав G8 как результат нормализации отношений. Об этом, а также о том, в чьих руках находится решение крымского вопроса и почему Берлин готов принять на себя негативный эффект антироссийских санкций, фон Фрич рассказал в интервью специальному корреспонденту РИА Новости Татьяне Калмыковой.

— Впереди одно из главных мероприятий года – Мюнхенская конференция по безопасности. Каких результатов вы ждете от данного мероприятия? Что бы Германия хотела услышать от выступления главы российской делегации, премьер-министра РФ Дмитрия Медведева на этом форуме?

— Во-первых, мы очень рады тому обстоятельству, что Российская Федерация будет представлена на этой конференции на таком высоком уровне. Мы очень рады, что будет как премьер-министр, так и министр иностранных дел. Мюнхенская конференция по вопросам безопасности менее нацелена на какие-то конкретные результаты, а является скорее катализатором, площадкой для диалога и таким образом предоставляет шанс для формирования доверия. Тем для совместного обсуждения у нас достаточно. Неизменно в фокусе международной общественности остается конфликт, жертвой которого стала Украина. Но, кроме этого конфликта, у нас есть целый ряд других тем, которые являются общими для нас вызовами и которые дают совместные шансы для их урегулирования. На протяжении всех прошедших лет мы не переставали подчеркивать, что нам необходимо сотрудничать, чтобы справиться с этими вызовами и реализовать те шансы, которые здесь есть. Оглядываясь на прошлый год, мы можем сказать, что чего-то нам все-таки неплохо удается достичь совместно и Россия здесь играет очень важную роль. Назову четыре события: минские соглашения, крайне важная договоренность по ядерной программе Ирана, договоренность о том, что в Сирии должен проходить политический процесс при вовлечении всех важных лиц и игроков, чтобы прийти в этой стране к политическому решению, и довольно важная договоренность, о которой практически забывают, это международный договор по климату. Именно этот договор стал, как мне кажется, очень важным результатом. Многие годы огромное количество экспертов постоянно повторяло: "Мы этого не сможем добиться никогда". Но в конце концов, благодаря неустанной дипломатической работе, благодаря неустанной работе экспертов и благодаря достигнутому доверию, этот договор удалось подписать. То есть у нас есть основания надеяться, что по множеству международных тем мы все-таки сможем прийти к хорошим результата

Что касается высокопоставленных участников Мюнхенской конференции с российской стороны, то нам, конечно же, очень интересно услышать о представлениях РФ по важным международным темам и по тому, как мы можем добиться прогресса по этим темам. Поэтому я и назвал Мюнхенскую конференцию катализатором и площадкой для диалога. Если говорить кратко, то эта конференция станет хорошей возможностью, чтобы сотрудничать в интересах восстановления доверия в международных отношениях. Нам просто нужно договориться о том, чтобы соблюдать те правила, о которых мы уже договорились: устав ООН, Хельсинкский заключительный акт, те договоренности, которые были достигнуты в Париже, Будапеште, Астане. Нам не нужен особый международный порядок, нам просто нужно соблюдать те правила, которые у нас уже есть.

— Председатель Мюнхенской конференции по безопасности Вольфганг Ишингер уверен, что РФ и Запад найдут способ вернуть Россию в состав "большой восьмерки". Ведутся ли уже какие-либо контакты с российскими партнерами по возможному возврату РФ в G8? Какие для этого условия необходимы?

— Конечно же, и мы на это надеемся. Мы надеемся, что в один прекрасный день мы снова как партнеры будем сидеть за большим столом переговоров в рамках "большой восьмерки" и использовать ее как форум для того, чтобы вести диалог по важным международным темам. То, что сегодня это не так, является результатом обстоятельств, возникших в результате конфликта, жертвой которого стала Украина. Таким образом, мы оказались в ситуации, при которой не существовало нормальной обстановки. С самого начала этого конфликта Германия совместно со своими партнерами неустанно работала над достижением решения путем диалога, и мне кажется, здесь мы добились определенных результатов. Конечным результатом должно стать возвращение к нормальным взаимоотношениям, в результате которых мы снова в качестве партнеров окажемся за столом переговоров в рамках "большой восьмерки".

В свое время Германия в рамках "большой семерки" очень энергично выступала за то, чтобы Россия стала частью этой структуры, и в результате была сформирована "большая восьмерка". Германия выступала исходя из того, что, во-первых, мы считаем, что Россия играет очень большую международную роль. Но, с другой стороны, это было и результатом наших представлений о том, что в международных отношениях нам всегда следует учитывать интересы России. Я сам участвовал в переговорах в рамках "большой восьмерки" как представитель шерпы со стороны Германии, и у меня за это время сложился очень хороший опыт доброго сотрудничества с российскими коллегами, а также сложилось восприятие важности роли России на международном уровне.

— На протяжении последнего года от Запада редко поступали конкретные сигналы о возможном снятии санкций. В последнее время ситуация немного изменилась, в частности, недавно госсекретарь США заявил, что выполнение минских соглашений и снятие санкций с РФ возможно в ближайшие месяцы. Какова позиция Германии по данному вопросу? Можно ли говорить о прогрессе в выполнении минских соглашений

— Я думаю, что один тот факт, что мы пришли к минским соглашениям, это уже огромный прогресс. С этого момента нам удалось положить конец ужасным ежедневным смертям многих людей и ужасным страданиям населения. Тем не менее многие положения минских соглашений все еще не выполнены, и здесь обе стороны конфликта должны внести свой вклад. Совместно с нашими французскими друзьями мы будем продолжать работать над тем, чтобы обе стороны выполнили свои обязательства и чтобы минские договоренности были выполнены в полном объеме. Мы с самого начала придерживались следующего подхода: учитывая, что самым серьезным образом были нарушены доверие и нормы международного права, мы с самого начала говорили, что этот конфликт нельзя будет решить военными средствами. Тем не менее ситуация требовала решительной реакции. И такой реакцией стали санкции, которые были приняты нами единодушно. Эти санкции стали знаком того, что те принципы, которые были нарушены, мы считаем нерушимыми и ради соблюдения этих принципов мы готовы принять определенные негативные для себя последствия. Во-вторых, они направлены на то, чтобы поведение изменилось, и, в-третьих, чтобы воспрепятствовать тому, чтобы подобные действия были расширены. Таким образом, наша реакция показывает, что это не наказание, что санкции являются инструментом политики для достижения определенной цели. И здесь нам удается продвигаться вперед. Это означает также, что в момент выполнения минских договоренностей этот инструмент будет устранен. Здесь существуют четкие решения Европейского союза. Ради достижения этой цели мы очень интенсивно работаем и надеемся, что мы ее достигнем.

— Есть ли ощущение, что в этом году санкции будут сняты?

— Этот вопрос находится в руках действующих лиц конфликта. Санкции представляют собой выверенный инструмент, работающий абсолютно прозрачно. Совершенно четко сформулированы условия для того, когда санкции могут быть отменены. Еще раз повторюсь: это находится в руках ответственных действующих лиц. Для этого необходимо преодолеть ситуацию, при которой было нарушено доверие и были нарушены основополагающие правила.

— Москва считает, что снятие санкций против РФ не в интересах Украины и Киев будет делать все возможное, чтобы затягивать выполнение минских договоренностей. Как вы оцениваете выполнение минских договоренностей Украиной?

— Украина стала жертвой очень серьезного конфликта. Ни одна страна не может быть заинтересована в том, чтобы на долгосрочную перспективу жить в условиях такого серьезного конфликта. Я думаю, что эти слова очень хорошо поясняют ту заинтересованность и те интересы, которые существуют с украинской стороны. Мы и французы, являясь посредниками в этой ситуации, постоянно поддерживаем интенсивные контакты с обеими сторонами, чтобы обе стороны внесли свой вклад в выполнение договоренностей.

— Как вы оцениваете призывы украинской стороны создать альтернативный международный формат по решению проблемы Крыма?

— Факты, в принципе, довольно ясны на первый взгляд. Крым был аннексирован, а аннексия неприемлема. Но справиться с этой ситуацией в конце концов может только Украина. Я думаю, что партнерам, соседям в Восточной и Центральной Европе, не следовало бы выступать здесь с какими-то территориальными предложениями, поскольку решение должно находиться в руках тех, чей суверенитет затронут в этом вопросе.

— В 2016 году в Петербурге должен пройти форум "Петербургский диалог". Чего стоит ждать от данного мероприятия? Какова основная повестка?

— Мне кажется, уже есть намеченные сроки для проведения этого форума. Мы рады, что "Петербургский диалог" снова будет проходить, на этот раз в России, прошлой осенью он прошел в Потсдаме. "Петербургский диалог" является одним из очень хороших инструментов, которые делают наши взаимоотношения и диалог крайне интенсивными и качественными. Он является форумом для гражданского общества. Поэтому предложение каких-то тем, о которых будут говорить в этом году, это дело самого "Петербургского диалога" и тех партнеров, которые вовлечены в его работу. Эти темы пока мне неизвестны, но я думаю, что в скором времени мы о них услышим. Важным мне кажется то обстоятельство, что это действительно форум гражданского общества. По опыту Германии мы знаем, что представители гражданского общества не всегда согласны с теми представлениями, которые существуют у правительства. Но для этого и существует обмен, и здесь должны обмениваться мнениями и вести диалог гражданские общества Германии и России. Именно этой цели служит "Петербургский диалог". Именно поэтому гражданское общество на этом форуме должно быть представлено как можно более широко.

— Господин посол, каких визитов нам следует ждать в этом году? Есть ли вероятность, что глава МИД Германии посетит Москву?

— Можно сказать, что на протяжении прошедших двух лет, когда мы работали над довольно сложными темами в международных отношениях, велся довольно интенсивный диалог на высоком уровне – встречались российский президент и федеральный канцлер, министры иностранных дел, другие представители политических кругов. Возможности для диалога представляются в рамках уже прописанного календаря международных встреч или о них договариваются, потому что есть потребность обсудить конкретные темы. За прошедшие два года это, конечно, был конфликт, жертвой которого стала Украина. Думаю, что в прошлом году наши министры иностранных дел очень конструктивно и крайне успешно поработали над такими темами, как Иран и Сирия. И в этом же ключе, я думаю, состоится целый ряд встреч и в этом году.

— Прорабатываете ли вы в данный момент возможность встречи в этом году канцлера Германии и президента РФ?

— Здесь я еще раз могу повторить свои слова. Мы знаем и видели, как организовываются такие встречи, они возможны. Я думаю, что в начавшемся году это будет происходить аналогично.

— РФ отказалась от участия в "Зеленой неделе" в Берлине после отказа в выдаче визы министру сельского хозяйства Александру Ткачеву. С чем было связано такое решение?

— Я попросил своих коллег еще раз проверить, и они подтвердили, что заявления на выдачу визы не поступало, поэтому нельзя говорить о том, что в визе было отказано. Мы очень сожалели, что Россия, будучи важным и крупным партнером "Зеленой недели", приняла решение не участвовать в ней в этом году. Это была бы хорошая возможность для российских производителей представить свою продукцию, провести диалог как с германскими, так и с другими производителями. Мы стараемся делать все для того, чтобы происходило конкретное сотрудничество по как можно большему числу направлений, чтобы представлялись возможности для общения, обмена. Такой возможностью для конкретного обмена и сотрудничества могла бы стать и эта "Зеленая неделя", и мы очень надеемся, что в будущем это так и будет и Россия снова решит стать участником, партнером "Зеленой недели".

— Газовая область — одна из главных сфер сотрудничества РФ и Германии. Какова позиция властей Германии в отношении проекта "Северный поток-2"? Разделяют ли власти Германии опасения стран Восточной Европы о том, что проект может повредить энергобезопасности ЕС?

— Проект "Северный поток-2" является коммерческим. Есть два партнера – "Газпром" и консорциум различных европейских предприятий, которые объединились для того, чтобы осуществить этот проект. Мы все в Западной Европе заинтересованы в том, чтобы на долгосрочной и надежной основе осуществлять сотрудничество с Россией в области энергетики и закупать в России энергоносители. Здесь с точки зрения безопасности хорошо и правильно иметь различные линии и потоки снабжения энергоносителями. Здесь следует называть в том числе и поставки газа через Украину. Я думаю, что в этой связи очень хорошо, что с российской стороны в последнее время прозвучало, что есть намерения продолжать эти поставки через Украину и в будущем.

— Насколько серьезную опасность представляет проблема беженцев для Европейского союза? Нет ли обеспокоенности, что в скором времени может подняться вопрос о самих основах существовании этого интеграционного объединения?

— Только в прошлом году в Германии мы приняли более миллиона беженцев. Те миграционные потоки, которые мы наблюдаем на сегодняшний день, являются одним из самых серьезных вызовов для Европейского союза за всю его историю. Я думаю, что преодолевать этот кризис следует, полагаясь на три принципа. Во-первых, это гуманитарные принципы, которым привержены все наши страны, а именно принцип помогать людям, которые оказались в большой беде. Во-вторых, подходить к решению этой проблемы с позиций европейской солидарности: это и вопрос обеспечения безопасности внешних границ, это и вопрос, кто примет какую долю беженцев, это и вопрос поддержки Турции, и вопрос о том, как распределять беженцев. Договориться об этом действительно непросто, но мы должны это делать на основе принципа солидарности, который является основополагающим для европейской интеграции. Какой бы сложной ни была ситуация, тем не менее я уверен, что справиться нам с ней удастся. Моя уверенность опирается на знание о том, насколько высоко все европейские партнеры ценят европейскую интеграцию. Это абсолютно уникальный проект, который привел как к повышению благосостояния, так и к формированию правил обеспечения мирного сосуществования после той богатой на войны истории, которую мы вместе пережили. И, наконец, третий принцип: нам необходимо крайне интенсивно работать над причинами, которые заставляют людей покидать свою родину. Людям, которые бегут из своих стран, необходимо дать шанс и возможность иметь хорошее будущее у себя дома. И здесь следует говорить о конфликте в Сирии. Большая часть беженцев, которые прибывают к нам, бежит из Сирии. И очень многие среди них говорят, что они спасаются от бомбовых налетов, которыми сирийское правительство подвергает свое собственное население. Поскольку сирийский конфликт является серьезной причиной миграции, мы стараемся найти для него политическое решение и крайне рады тому, что делаем это вместе с международными партнерами, в том числе и с Российской Федерацией.

— Какие возможности представляются в этом году для развития двусторонних отношений?

 

— Да, у нас есть серьезный конфликт, жертвой которого стала Украина и который нам следует пытаться решать вместе. Но в то же время в наших взаимоотношениях существует намного больше самых разных позитивных аспектов и сфер. И за последние два года мы не отступали от принципа, от которого не отступим и в будущем: мы постоянно будем стараться работать в этих положительных сферах в интересах наших стран. У нас есть сотрудничество в области торговли, науки, культуры, поддерживаются контакты на уровне гражданского общества. У нас так много сфер, где наши интересы соприкасаются. Мы руководствуемся принципом, что добрым германо-российским отношениям нет альтернативы, и свою внешнюю политику мы строим именно на основании этого принципа.

— Есть ли надежда, что в этом году нам удастся выправить эту сложную ситуацию и восстановить доверие между нашими странами?

— Мы неустанно стараемся сохранять и расширять то, что было уже достигнуто в названных мною позитивных сферах сотрудничества. Те сложности и проблемы, которые существуют, например, в сфере экономики, не обязательно связаны с политическими причинами. Мы и в будущем будем делать все для того, чтобы создавать условия и предпосылки для доброго сотрудничества на долгосрочную перспективу. Чем лучше, чем успешнее, чем быстрее нам удастся найти решение конфликта, жертвой которого стала Украина, тем быстрее и успешнее мы вернемся к нормальным взаимоотношениям. Мы не устаем искать сферы и направления в международном сотрудничестве, где можно было бы восстанавливать и укреплять доверие и возвращаться к тому доброму, что у нас было и есть.

— Нет ли обеспокоенности у германского бизнеса, что когда санкции будут сняты, прежние ниши на российском рынке уже будут заняты?

— Санкции имеют свое действие, так и должно быть. Тем не менее российское правительство подчеркивает, что они являются только небольшой частью тех причин, по которым Россия в настоящее время сталкивается с целым рядом экономических вызовов. Эти сложности отражаются таким образом, что, например, довольно серьезно сокращается товарооборот между нашими странами. Но если сравнить показатели сокращения торгового оборота с другими странами, то мы можем констатировать, что торговый оборот РФ с Китаем, с Кореей, с другими странами сократился практически на те же самые показатели, на которые он сократился с Германией. То есть мы имеем дело не с ситуацией, когда происходит смещение показателей в пользу тех или иных партнеров, а просто сокращается торговый оборот по причинам структурных сложностей. Если сравнить показатели прямых инвестиций за прошлый год, то прямые инвестиции в Россию из Германии в разы превосходят прямые инвестиции в РФ из Китая. В России все еще работает 5,5 тысячи предприятий с прямым участием капитала из Германии. В прошлом году целый ряд концернов из Германии с известными именами открыли свои заводы в России — Volkswagen, Claas, Gildemeister, Bosch. Все эти компании открыли свое производство в России. То есть они следуют принципу локализации. Конечно же, для нас в Германии большим вызовом является успешное развитие экономик в других странах. Но вот уже долгие годы германские предприятия неплохо справляются с этой тенденцией. Мы в Германии производим, может быть, недешево, но это компенсируется за счет высокой производительности и мощности наших производств, за счет того, что мы способны находить творческие решения. В этом, я думаю, проявляется сильная сторона германской экономики, которую мы наблюдаем уже много лет. Назову один факт, чтобы это проиллюстрировать. За 25 лет глобализации Германия стала единственной так называемой старой, традиционной промышленной державой, которая увеличила свою долю в мировой торговле. Вернемся еще раз к германо-российскому экономическому сотрудничеству. Германский бизнес продолжает сохранять заинтересованность в большом потенциале российского рынка. В зависимости от того, каким будет дальнейшее экономическое развитие России, я думаю, что торговые отношения будут хорошими.

Источник

Читать файл в формате PDF

Виктор Зубков: "Петербургский диалог" отменили из ведомства федерального канцлера

В этом году Россия и Германия остались без форума "Петербургский диалог". На этом настояли немецкие власти. Отменили также запланированное на декабрь заседание российского и германского координационных комитетов этого форума. О том, почему так вышло, рассказал экс-премьер, а ныне глава совета директоров ОАО "Газпром" Виктор Зубков.

 

 

Источник

Маттиас Плацек: многие немцы считают, что санкции приводят к отдалению наших народов

В Сочи проходит встреча представителей молодежного форума «Петербургский диалог». Член немецкого координационного комитета форума Маттиас Плацек побывал в гостях у «Вестей Сочи» и рассказал, что большинство немцев думают об аннексии Крыма и антироссийских санкциях.

По словам Маттиаса Плацека, «Петербургский диалог» — это платформа для общения представителей России и Германии, которая позволяет наводить мосты между нашими странами.

«Наши народы хорошо знакомы друг с другом, но при этом важно поддерживать это знакомство. Нужно больше друг о друге узнавать, слушать друг друга и таким образом сближать наши народы. Думаю, что эту функцию «Петербургский диалог» выполняет очень успешно», — заявил он.

На вопрос о том, как сейчас в Германии воспринимают Россию, Плацек ответил — воспринимают по-разному. Большая часть немцев считает, что аннексия Крыма является нарушением международного права.

«Но по поводу санкции мнения сильно расходятся. Многие считают, что санкции приводят скорее к отдалению наших народов, и нужно скорее преодолевать этот период», — сообщил он.

Источник

Интервью немецкому изданию Bild. Часть 1

Запись интервью состоялась 5 января в Сочи.

AUufJtlPmt1CymmdhAq8CpWJrsSyXJU9

Вопрос (как переведено): Уважаемый господин Президент!

Мы только что отметили 25‑летие с момента окончания «холодной войны». За прошедший год во всём мире наблюдалось большое количество войн и кризисов, такого долгие годы не происходило. Что мы сделали неправильно?

В.Путин: Вы начали сразу с ключевого вопроса. Мы всё сделали неправильно, с первых шагов, мы не преодолели раскола Европы. 25 лет назад Берлинская стена пала, но раскол Европы не был преодолён, невидимые стены просто были передвинуты на восток. Это создало предпосылки для будущих взаимных упрёков, непонимания и кризисов. Многие, в том числе и в Федеративной Республике, критикуют меня за известное выступление в Мюнхене на конференции по безопасности. А что такого я сказал необычного?

После того как пала Берлинская стена, говорили о том, что НАТО не будет расширяться на восток. Это говорил тогдашний Генеральный секретарь НАТО, гражданин Федеративной Республики господин Вернер, насколько я помню. Между прочим, некоторые немецкие политики того времени предупреждали об этом и предлагали свои решения, например, господин Эгон Бар.

Знаете, я, естественно, встречаясь с немецкими журналистами, подумал, что мы так или иначе выйдем на ту проблему, которую Вы сейчас затронули, и взял из архива беседы того времени советского руководства, 90‑го года, с некоторыми немецкими политиками, в том числе с господином Баром. Это никогда не публиковалось.

Вопрос: Это интервью?

В.Путин: Нет, это рабочие беседы немецких политиков Геншера, Коля, Бара с советским руководством: Горбачёвым, господином Фалиным, который, по‑моему, тогда возглавлял международный отдел ЦК. Это никогда не было достоянием гласности. Вы будете первыми и ваши читатели, которые узнают про эту беседу 90‑го года. Смотрите, что говорит господин Эгон Бар: «Если при объединении Германии не сделать решающих шагов к преодолению раскола Европы на враждебные блоки, развитие может принять весьма неблагоприятный характер, обрекающий СССР на международную изоляцию». Это было сказано 26 июня 90-го года.

Господин Бар предлагал конкретные вещи. Он говорил о необходимости создания в центре Европы нового союза. Она не должна двигаться в НАТО. Вся Центральная Европа, включая Восточную Германию либо без неё, должна была бы объединиться в отдельный союз с участием и Советского Союза, и Соединённых Штатов. И вот он говорит: «НАТО как организация, во всяком случае, её военные структуры не должны распространяться на Центральную Европу». Он уже был в то время патриархом европейской политики, у него был свой взгляд на будущее Европы, и он говорил своим советским коллегам: «Если вы с этим не согласитесь, а согласитесь, наоборот, с распространением НАТО, и Советский Союз с этим согласится, то я больше в Москву вообще не приеду». Понимаете, он был очень умный человек. Он видел в этом глубокий смысл, был убеждён в том, что нужно поменять формат абсолютно, уйти от времён «холодной войны». И мы этого ничего не сделали.

Вопрос: Он ещё приезжал в Москву?

В.Путин: Не знаю. Это был разговор от 27 февраля 1990 года. Это запись беседы между Фалиным со стороны Советского Союза, со стороны немецких политиков ‒ господин Эгон Бар и Фойгт.

Что произошло на самом деле? Произошло то, от чего предупреждал господин Бар. Он предупреждал о том, что нельзя развивать военную структуру на восток ‒ североатлантический блок. Надо создать нечто общее, объединяющее всю Европу. Ничего этого не произошло, а произошло как раз обратное, произошло то, против чего он предупреждал: инфраструктура НАТО начала развиваться на восток, и произошло расширение.

Мы тысячу раз слышали как мантру, повторяемую нашими американскими и европейскими политиками: страны имеют право выбирать сами способ обеспечения своей безопасности. Да, мы знаем об этом. Это правда. Но правда также и то, что другие страны имеют право принимать решение расширять свою собственную организацию и не расширять, действовать так, как они считают целесообразным с точки зрения обеспечения всеобщей международной безопасности. И ведущие члены НАТО могли бы сказать: нет, мы рады, что вы хотите к нам присоединиться, но мы не собираемся расширять нашу организацию, мы видим по‑другому будущее Европы.

За предыдущие 20‒25 лет, особенно после развала Советского Союза, когда исчез второй центр силы в мире, возникло желание получить полное удовольствие от своего единоличного пребывания на вершине мировой славы, власти и благополучия. И вообще не было никакого желания уже обращаться ни к международному праву, ни к Уставу Организации Объединённых Наций. Там, где они мешали, сразу объявлялось, что ООН устарела.

Кроме расширения НАТО на восток в области безопасности возникла система противоракетной обороны. Всё это в Европе развивается под предлогом купирования иранской ядерной угрозы.

В 2009 году нынешний Президент Соединённых Штатов господин Барак Обама сказал, что если ядерная угроза Ирана перестанет существовать, то тогда никакого стимула к созданию системы противоракетной обороны не будет, этот стимул исчезнет. Но договор с Ираном подписан, сейчас рассматриваются вопросы о снятии санкций, всё это поставлено под контроль МАГАТЭ, первый уран увозится уже на территорию России для переработки, а система противоракетной обороны продолжает развиваться. Подписаны двусторонние соглашения с Турцией, Румынией, Польшей, Испанией. В Испании размещаются морские силы, которые должны функционировать в сфере противоракетной обороны. В Румынии уже позиционный район создан, в Польше будет создан где‑то в 18‑м году, в Турции радар ставится.

Мы активно возражали против того, что происходило, скажем, в Ираке, в Ливии, в некоторых других странах. Мы говорили: не надо этого делать, не надо туда забираться и не надо совершать ошибок. Нас же никто не слушал! Наоборот, считали, что мы занимаем какую‑то антизападную, враждебную Западу позицию. А сейчас, когда вы имеете сотни тысяч, уже миллион беженцев, как вы думаете, у нас позиция была антизападная или прозападная?

Вопрос: Насколько я понял, Вы сложили те ошибки, которые Запад допустил в отношении Вашей страны. Как Вы считаете, Россия со своей стороны какие‑то ошибки допустила за эти 25 лет?

В.Путин: Да, допустила. Мы не заявляли о своих национальных интересах, а нужно было делать это с самого начала. И тогда, может быть, мир был бы более сбалансированным.

Вопрос: То, что Вы сейчас сказали, означает, что начиная с 1990–1991 годов, с момента распада Советского Союза, в последующие годы Россия недостаточно чётко формулировала свои национальные интересы?

В.Путин: Абсолютно.

Вопрос: Мы знаем, что у Вас особое отношение к Германии. Десять лет назад в интервью с нами по случаю 60‑летия окончания Второй мировой войны Вы сказали, что в истории Россия и Германия никогда не были так близки друг к другу, как сейчас.

Что осталось, по Вашему мнению, из этой близости к настоящему моменту?

В.Путин: Взаимная симпатия двух народов ‒ это самое главное, это лежит в основе наших отношений.

Вопрос: Здесь ничего не изменилось?

В.Путин: Думаю, что нет. Несмотря на попытки ‒ на ваши попытки, на попытки ваших коллег ‒ испортить наши отношения с помощью средств массовой информации и антироссийской пропаганды, мне кажется, всё равно это сделать не удалось так, как вам бы хотелось. Не ваши лично, конечно. Я имею в виду СМИ вообще, в целом, в том числе в Германии. В Германии очень сильное зарубежное влияние на средства массовой информации, прежде всего из‑за океана.

Вы сказали, что я сложил всё, что мы считаем ошибками со стороны Запада. Я совсем не всё сложил, я только некоторые вещи назвал, наиболее важные. После распада Советского Союза у нас возникли такие же сложные процессы внутри самой России. Это сокращение промышленного производства, развал социальной системы, сепаратизм и особенно очевидная атака международного терроризма.

Конечно, мы сами в этом виноваты, что там говорить, здесь некого винить. Но то, что международный терроризм использовался в борьбе против России, а никто либо не обращал на это внимания, либо наоборот поддерживал ‒ антигосударственным силам России оказывали поддержку политическую, информационную, финансовую, а иногда даже вооружённую поддержку оказывали, ‒ это для нас очевидный факт. И конечно, знаете, в этот момент мы осознали, что разговоры разговорами, а геополитические интересы ‒ это совершенно другое дело.

По поводу российско-немецких отношений. Действительно, в 2005 году они вышли на очень высокий уровень, и дальше бы они развивались очень успешно. У нас товарооборот вырос до 80 с лишним миллиардов долларов.

Огромное количество рабочих мест в Германии было создано благодаря сотрудничеству между Россией и Германией. Мы вместе старались воспрепятствовать неблагоприятному развитию событий на Ближнем Востоке, в Ираке в частности.

Мы сделали очень серьёзные шаги в расширении энергетического сотрудничества. Огромное количество немецких предпринимателей открыли своё дело в России, тысячи предприятий были созданы. Увеличилось количество обменов между гражданами, развивались гуманитарные контакты. В это же время был создан и форум общественности «Петербургский диалог».

Я говорил, товарооборот у нас был 83‒85 миллиардов долларов, а за первые месяцы текущего года в два раза упал. Я думаю, в конце года будет где‑то под 40 миллиардов, не больше. На 50 процентов упал.

Тем не менее всё‑таки у нас отношения сохраняются, мы регулярно встречаемся с Федеральным канцлером на различных мероприятиях, по‑моему, семь раз в прошлом году встречались, 20 раз разговаривали с ней по телефону. У нас проводятся перекрёстные годы литературы и немецкого языка и, соответственно, русского языка в Германии и в России, в этом году мы планируем провести год молодёжных обменов ‒ то есть отношения всё‑таки развиваются, слава богу. Надеюсь, что и дальше будут развиваться. Мы преодолеем те сложности, с которыми сегодня столкнулись.

Вопрос: Насколько я понял из Ваших высказываний, НАТО следовало бы в то время сказать восточноевропейским государствам, что оно не будет их принимать в свой состав. Как Вы думаете, НАТО смогло бы это пережить?

В.Путин: Конечно.

Вопрос: Но это же в уставе НАТО зафиксировано.

В.Путин: Но кто пишет устав? Люди. Что, разве в уставе написано, что НАТО обязано принимать всех кто захочет? Нет. Нужны критерии, нужны условия. Была бы политическая воля, всё бы смогли сделать, если бы захотели. Не хотели просто. Хотели царствовать. Уселись на этот трон. И что дальше? Теперь мы обсуждаем кризисные ситуации.

А если бы сделали так, как предлагал старый умный немец, господин Эгон Бар, создали бы нечто новое, объединяющее Европу, и кризисов бы этих не было. Была бы другая ситуация, были бы свои проблемы. Может быть, они не приобрели бы такой остроты, понимаете?

Вопрос: Есть такая теория, что существует два Путина: один ‒ молодой, до 2007 года, который заявил о солидарности с американцами, Шрёдер был его другом, и затем, с 2007 года, появился другой Путин. В 2000 году Вы говорили: мы никогда не должны иметь конфронтации в Европе, надо сделать всё для того, чтобы преодолеть. И сейчас у нас такая конфронтация имеется.

У меня совершенно прямой к Вам вопрос. Когда мы получим назад прежнего Путина?

В.Путин: Я никогда не менялся. Во‑первых, я и чувствую себя молодым сегодня. Я был другом Шрёдера, я и остаюсь другом Шрёдера. Ничего не изменилось.

А что касается отношения к проблемам, таким как борьба с терроризмом, оно тоже не изменилось. Да, тогда, 11 сентября, я был первым, кто позвонил Президенту Бушу и выразил ему свою солидарность. И мы готовы были сделать всё для того, чтобы вместе бороться с терроризмом. Сейчас, когда произошли теракты в Париже, я также разговаривал, а затем встречался с Президентом Франции.

Если бы тогда прислушались к Шрёдеру, прислушались к Шираку, прислушались бы ко мне, может быть, и не было бы сегодняшних террористических актов в Париже, потому что не было бы такого всплеска терроризма на территории Ирака, Ливии и других стран Ближнего Востока.

У нас есть общие угрозы, мы как хотели, так и сегодня хотим, стремимся к объединению усилий всех государств мира, и в Европе, и в мире вообще, для борьбы с этими угрозами. Это не только терроризм, это и преступность, торговля людьми, это борьба за сохранение окружающей среды ‒ много общих проблем. Но это не значит, что мы каждый раз со всеми должны соглашаться по этим либо по другим вопросам. И если наша позиция кому‑то не нравится, то не самый лучший способ каждый раз объявлять нас врагами. Может быть, лучше послушать иногда, критически переосмыслить, в чём‑то согласиться и поискать общие решения? Именно об этом я и говорил в Нью-Йорке на 70‑летии образования ООН.

Вопрос: Я хотел бы высказать мнение, что сегодня вызовы борьбы с исламским терроризмом настолько остры, что могли бы свести Россию снова воедино с Западом в этой борьбе, но возникает проблема Крыма. Действительно ли Крым стоит того, чтобы ставить на карту совместное сотрудничество с Западом?

В.Путин: Что Вы подразумеваете под словом «Крым»?

Вопрос: Изменение границ.

В.Путин: А я под этим понимаю людей ‒ 2,5 миллиона человек. Это люди, которые испугались переворота, надо прямо сказать, были встревожены государственным переворотом на Украине. И после переворота в Киеве, а это было не что иное, как государственный переворот, как бы его ни приукрашивали, крайне националистически настроенные силы, которые приходили тогда к власти и отчасти, в значительной степени пришли к власти, они просто впрямую начали угрожать людям. И русским людям, и русскоязычным людям, проживающим на Украине вообще и в Крыму в частности, потому что там концентрация русских и русскоговорящих больше, чем во всех других частях Украины.

Что мы сделали? Мы не воевали, не оккупировали никого, нигде не стреляли, ни один человек не погиб в результате событий в Крыму. Ни один! Мы использовали Вооружённые Силы только для того, чтобы сдержать находившихся там двадцать с лишним тысяч военнослужащих Украины от вмешательства в свободное волеизъявление людей, проживающих там. Люди пришли на референдум и проголосовали. Они захотели быть в составе России.

Вопрос: что такое демократия? Демократия ‒ это воля народа, люди захотели жить так, как они проголосовали. Для меня важна не территория и не границы, а судьбы людей.

Вопрос: Но границы ‒ это составная часть европейского миропорядка. Вы говорили о том, что это как раз очень важно, в том числе и в плане расширения НАТО.

В.Путин: Это важно ‒ всегда соблюдать международное право. В случае с Крымом международное право не нарушено. В соответствии с Уставом Организации Объединённых Наций каждый народ имеет право на самоопределение. В случае с Косово Международный суд ООН определил, что при решении вопроса о суверенитете мнение центральных властей можно не учитывать. Возьмите, если вы серьёзное издание, честное перед своими читателями, поднимите из архива выступление представителя ФРГ на этом Международном суде и процитируйте его. Возьмите письмо, по‑моему, американский госдеп писал, или выступление представителя Великобритании. Возьмите и прочитайте, что там написано. Косово заявило о своей независимости, и весь мир принял это, по сути, знаете, каким способом?

Вопрос: После войны?

В.Путин: Нет, решением парламента. Они даже не проводили референдум.

Что произошло в Крыму? Во‑первых, крымский парламент был избран в 2010 году, и тогда Крым входил в состав Украины. Это чрезвычайно важная вещь, о которой я сейчас говорю. Собрались депутаты, которые были избраны, ещё когда Крым был в составе Украины, проголосовали за независимость и назначили референдум. А граждане на референдуме проголосовали за воссоединение с Россией. Кроме того, как Вы правильно сказали, события в Косово состоялись после нескольких лет войны и фактически интервенции стран НАТО, после бомбардировок Югославии, ракетных ударов по Белграду.

Теперь я хочу Вас спросить: если косовары в Косово имеют право на самоопределение, почему жители Крыма не имеют такого же точно права? Если мы хотим, чтобы отношения между Россией и нашими друзьями ‒ соседями в Европе и во всём мире строились в позитивном, конструктивном ключе, нужно как минимум соблюдать всегда одно обстоятельство, одно условие ‒ нужно уважать друг друга, уважать интересы друг друга и придерживаться одинаковых правил, а не менять их каждый раз, как выгодно кому бы то ни было.

Вы меня спросили: Ваш покорный слуга ‒ друг или не друг? Отношения между государствами строятся немножко по‑другому, не как отношения между людьми. Я не друг, не невеста и не жених, я Президент Российской Федерации. 146 миллионов человек – у этих людей есть свои интересы, и я обязан их отстаивать. Мы готовы это делать не конфронтационно, мы готовы искать компромиссы, но, конечно, на базе международного права, единообразно всеми понимаемого.

Вопрос: Если Вы говорите, что в Крыму не было нарушения международного права, как Вы можете тогда объяснить своему населению, своим людям, что в результате этого шага Запад, в том числе по инициативе госпожи Меркель, ввёл санкции против России, от которых страдает российское население?

В.Путин: Вы знаете, российское население прекрасно чувствует и сердцем, и умом понимает, что происходит. Наполеон как‑то сказал, что справедливость ‒ это воплощение Бога на земле. Вот воссоединение Крыма с Россией ‒ это справедливое решение.

Что касается реакции наших западных партнёров, мне кажется, она была ошибочной и направлена не на поддержку Украины, а на сдерживание роста возможностей России. Мне кажется, что этого не следует делать, в этом и заключается главная ошибка, а нужно, наоборот, использовать возможности друг друга для взаимного роста, для совместного решения проблем, перед которыми мы стоим.

Вы сказали о санкциях. Я думаю, что это глупое решение и вредное. Я говорил о том, что у нас товарооборот был с Германией 83‒85 миллиардов долларов, и тысячи рабочих мест в Германии были созданы в результате этой совместной работы. Для нас какие ограничения? Это не самая сложная вещь, которую мы переживаем, но тоже вредная для нашей экономики ‒ выход на внешние финансовые рынки.

Что касается наибольшего вреда, который наносится сегодняшней ситуацией, конечно, прежде всего вред нашей экономике ‒ это вред от снижения цен на традиционные товары нашего экспорта. Но и в первом, и во втором есть негативные, но, как ни странно, есть и позитивные вещи. Когда цены на нефть высокие, нам очень трудно удержаться от использования нефтяных доходов на текущие расходы. И у нас ненефтегазовый дефицит вырос, на мой взгляд, до очень опасной черты. Теперь мы вынуждены его понижать. И это оздоровляет…

Вопрос: Бюджетный дефицит?

В.Путин: Мы делим. У нас есть общий дефицит, а есть ненефтегазовые доходы. Есть доходы, которые мы получаем от нефти и газа, а мы ещё делим и всё остальное.

Общий дефицит небольшой. А если вычистить ненефтегазовый, то от нефти и газа получается слишком большой. И для того чтобы его сокращать, такая страна, как Норвегия, скажем, значительную часть ненефтегазовых доходов направляет в резервы. Очень трудно удержаться от того, чтобы тратить, ещё раз повторяю, на текущие расходы доходы от нефти и газа. Снижение именно этих расходов оздоровляет экономику. Это первое.

И второе: всё можно купить за нефтедоллары. И когда доход от них высокий, то тогда происходит дестимуляция собственного развития, особенно в высокотехнологичных отраслях. У нас сейчас наблюдается падение ВВП на 3,8 процента, промышленного производства ‒ на 3,3 процента, выросла инфляция до 12,7 процента. Это много, но при этом у нас сохраняется положительный баланс внешней торговли, и у нас впервые за многие годы значительно вырос объём экспорта продукции с высокой добавленной стоимостью. Это точно совершенно позитивный процесс внутри экономики.

У нас сохраняется высокий уровень резервов, у Центрального банка примерно 340 миллиардов золотовалютных резервов, сейчас могу ошибиться, но за 300 миллиардов. И два резервных фонда Правительства, примерно по 70, по 80 миллиардов долларов каждый, один ‒ 70, другой ‒ 80. Мы считаем, что мы постепенно будем выходить всё‑таки на стабилизацию и на подъём экономики. Мы приняли целый набор программ, в том числе по так называемому импортозамещению, а это как раз и есть вложения в высокотехнологичные сферы.

Вопрос: Вопросы санкций, а также вопросы Крыма Вы часто обсуждали с госпожой Федеральным канцлером Ангелой Меркель. Вы понимаете её? Вы доверяете ей?

В.Путин: Да, я уверен, что она очень искренний человек. У неё есть определённые рамки, в которых она должна работать, но она искренне, и в этом я не сомневаюсь, стремится к поиску решений по урегулированию в том числе и ситуации на юго-востоке Украины.

Вы говорили о санкциях. Все говорят о том, что нужно обязательно исполнить Минские соглашения, и тогда можно пересмотреть вопрос о санкциях. Поверьте мне, это сейчас приобретает характер театра абсурда, потому что основное, что должно быть сделано по исполнению Минских соглашений, лежит на стороне сегодняшних киевских властей. Нельзя требовать от Москвы то, что должен сделать Киев. Например, самым главным во всём процессе урегулирования, ключевым вопросом является вопрос политического характера, а в центре ‒ конституционная реформа. Это 11‑й пункт Минских соглашений. Там прямо записано, что должна быть проведена конституционная реформа, причём не в Москве же должны быть приняты эти решения!

Вот смотрите, у нас всё помечено: проведение конституционной реформы в Украине со вступлением в силу к концу 2015 года. Пункт 11. 2015 год прошёл.

Вопрос: Конституционная реформа должна была быть проведена после того, как будут прекращены все боевые действия. Так там было написано?

В.Путин: Нет, не так.

Смотрите, я Вам отдам на английском языке. Что написано? Пункт 9‑й ‒ восстановление полного контроля над государственной границей со стороны правительства Украины на основании закона Украины о конституционной реформе к концу 2015 года при условии выполнения пункта 11, то есть проведения конституционной реформы.

То есть сначала конституционная реформа, политические процессы, а потом на основе этих процессов создание атмосферы доверия и завершение всех процессов, в том числе закрытие границы. Наши европейские партнёры ‒ и Канцлер ФРГ, и Президент Франции ‒ должны как‑то побольше вникать, мне кажется, в эти проблемы.

Вопрос: Вы думаете, это не так?

В.Путин: Я думаю, что у них много своих проблем. Но если уж мы занимаемся этим, то нужно туда вникать. Например, здесь написано, что изменения в Конституции должны быть на постоянной основе. Правительство Украины внесло в переходные положения, имплементировало туда закон об особом статусе этих территорий, ранее принятый. Но этот закон, который они внесли в Конституцию, принят всего на три года. Два года уже прошло. Мы когда в Париже встречались, и Канцлер ФРГ, и Президент Франции согласились с тем, что этому закону должен быть придан другой характер, и он должен быть включён туда на постоянной основе. И Президент Франции, и Канцлер это подтвердили. Так эта Конституция не была проголосована даже в том виде, в котором она сейчас есть, а закону так и не придан статус постоянно действующего. Как можно требовать от Москвы то, что должны сделать в Киеве наши коллеги своим решением?

Вопрос: Каково Ваше отношение сейчас к госпоже Федеральному канцлеру? Вы сказали в своё время, что восхищались многими её качествами. Как сейчас обстоит дело?

В.Путин: Когда это я говорил?

Вопрос: То есть уважаете её.

В.Путин: Я и сейчас к ней так отношусь. Я уже сказал, что она очень искренний человек, очень профессиональный. Во всяком случае, уровень доверия, мне кажется, очень высокий.

Вопрос: Задам теперь очень личный вопрос. Когда в январе 2007 года госпожа Федеральный канцлер посещала Вас в Сочи, Вы знали тогда, что она боится собак?

В.Путин: Нет, конечно. Ничего я об этом не знал. Мне, наоборот, хотелось ей сделать приятное, когда я ей показал свою собаку. Я потом объяснился с ней и извинился за это.

<…>

Источник

Читать в формате PDF