«Кибершпионаж подрывает нашу дружбу»

Берлин. Уполномоченный Большой коалиции по связям с Россией видит признаки сближения в российско-германских отношениях, несмотря на недавние хакерские атаки. Теперь дело за Москвой. Хаген Штраус

В Москве завершился форум «Петербургский диалог», и Дирк Визе (партия СДПГ), уполномоченный Большой коалиции по связям с Россией, видит признаки продолжающегося сближения в российско-германских отношениях. При этом, по его словам, кибератаки и хакерские нападения бросают тень на сотрудничество стран.

Господин Визе, считаете ли вы, что российско-германские отношения налаживаются?

Визе: Мы снова активно разговариваем друг с другом. За последние дни и месяцы состоялось множество встреч на высшем правительственном уровне, а в прошедшем в Москве «Петербургском диалоге» принял участие министр экономики ФРГ Петер Альтмайер. Это показывает, что мы активизируем наши контакты.

При этом ни по одному из больших конфликтных вопросов достичь значимого прогресса не удалось.

Визе: К сожалению, это правда. Нам потребуется определенное время, чтобы найти решения для некоторых вопросов. У нас разные взгляды на аннексию Крыма, противоречащую международному праву. Кроме того, к большому сожалению, никак не продвигается выполнение Минских соглашений на востоке Украины. Тем не менее, нам нельзя упускать из вида двусторонние связи, в особенности с Евразийским экономическим союзом.

Насколько Европа может пойти навстречу российской стороне?

Визе: Несмотря на политические трудности, мы добиваемся успеха по небольшим вопросам. Эту динамику стоит сохранить. Нам нужно дать сигнал российской молодежи, поэтому я выступаю за то, чтобы предоставить молодым россиянам в возрасте до 25 лет возможность безвизового въезда в Европу. Подобная отмена визового режима будет способствовать разрушению стереотипов о Европе и Германии, а также облегчит студенческие и школьные обмены.

Отношения стран осложняет новый крупный конфликт — кибершпионаж и хакерские атаки со стороны России. Вас это беспокоит?

Визе: Конечно, да. Это недопустимо, и мы четко дали это понять на «Петербургском диалоге». Такие действия подрывают нашу дружбу. Если страна нацелена на активную работу с нами и стремится к нормальному взаимодействию, то ей нужно отказаться от подобных действий. Очень хорошо, что федеральное правительство назвало вещи своими именами.

Но одних призывов здесь недостаточно.

Визе: Вспомните: эти события имели свои дипломатические последствия. Кроме того, я рассчитываю на то, что российская сторона осознает, насколько она вредит самой себе такими действиями.

Насколько выгодно российскому президенту Путину то, что трансатлантические отношения также находятся в глубоком кризисе?

Визе: Нам нужно понимать, что трудности как в отношениях с Россией, так и в отношениях с президентом США, пишущим свои невероятные твиты, должны лишь заставить нас сильнее задуматься о европейских делах. Тогда выгода для Путина будет серьезно ограничена. Надежность и предсказуемость всегда являлись сильными сторонами внутриевропейского сотрудничества и должны стать нашей опорой в нынешних условиях геополитической неопределенности.

Интервью взял Хаген Штраус

Источник

Читать файл в формате PDF

«Более чем прохладные отношения»

По мнению политика из партии СДПГ и председателя российско-германского форума Маттиаса Платцека, времена партнерства и дружбы Германии с Россией прошли. В интервью радио «Дойчландфунк» он отметил, что теперь нужно стремиться вернуть в двусторонние отношения хотя бы минимальную предсказуемость.

Дирк Мюллер: Напряженность в отношениях с Россией снова возникла примерно четыре года назад, после того как был захвачен Крым. Потом началась война в Сирии, дело Скрипалей в Великобритании, предполагаемые кибератаки на США и Германию, на Бундестаг, и Запад ответил крупномасштабными санкциями. Сегодня некоторые представители Германии и России пытаются продолжить разговор и обмениваться мнениями в рамках «Петербургского диалога», который в этот раз проводится в Москве.

Несмотря на этот «Диалог», как это недавно описал Тилько Грис, давно прошли те времена, когда один немецкий канцлер называл Владимира Путина своим другом. Многие наблюдатели считают, что мы сейчас находимся в состоянии войны — холодной, горячей или виртуальной. Доводы ясны: восток Украины, Сирия, Скрипаль, кибератаки. Маттиас Платцек, экс-премьер Бранденбурга и руководитель Германо-российского форума, ратует за то, чтобы стороны продолжали общаться. Сейчас Маттиас Платцек выходит с нами на связь из Москвы. Доброе утро!

Маттиас Платцек: Приветствую вас! — Доброе утро, господин Мюллер.

Мюллер: Господин Платцек, почему Россия столь агрессивна?

Платцек: Я считаю, что за всем этим кроется достаточно долгая история, и за это время мы не сможем ее обсудить. Что очевидно, так это то, что Россия несколько лет назад начала очень четко и ясно заявлять о своих интересах, а также достаточно жестко отстаивать их. Мы отвыкли от этого, — в особенности за 90-е годы, когда Россия была слаба, но и в нулевые тоже — и не ожидали такого, хотя могли бы посмотреть в будущее: в конце концов, это самая большая страна в мире, поэтому у нее рано или поздно появятся собственные интересы, которые нам не обязательно понравятся. Так и случилось. Если упрощать, то один высокопоставленный российский чиновник, с которым мы очень давно общаемся, сформулировал это так: «Знаешь, мы всегда прислушивались, очень долго прислушивались к тому, как вы оцениваете то, что мы делаем, особенно в Западной Европе. Теперь все не так, теперь мы делаем то, что считаем правильным. Как вы нас оцениваете — ваше дело, но нас это не интересует». Есть фраза Эгона Бара, которая уже стала общим местом, но от этого не перестала быть справедливой: «Россия находится и будет находиться с нами на одном континенте». То есть мы не можем выбирать себе соседей. Мы всегда должны пытаться договариваться хотя бы о разумных принципах добрососедства.

Мюллер: Господин Платцек, но разве все именно так, как вы только что сказали? Получается, что если русские снова заявляют о своих собственных интересах и отстаивают их, то это плохо для Германии и всей Европы?

Платцек: Еще раз: я не говорю, что формулировать свои интересы и пытаться их реализовать — это что-то ненормальное. Есть же такая поговорка, что в политике есть три движущих силы: интересы, интересы и интересы. Это справедливо не только для русских, это мы наблюдаем и в других странах. Наши американские партнеры, например, тоже знамениты в том числе тем, что достаточно жестко отстаивают собственные интересы. Это правда!

Повторюсь, нам нужно понять, где наши интересы пересекаются, чтобы как минимум... Здесь речь уже не о партнерстве, дружбе и подобных вещах. Об этом больно говорить, но те времена прошли. Нам нужно хотя бы вернуть какую-то предсказуемость — раньше такое называли мирным сосуществованием. И здесь — это уже прозвучало в новости — у нас есть ключевой проект, и это стало очевидно вчера в ходе дискуссии, которая затянулась до ночи: от него многое зависит, но благодаря его реализации откроются новые возможности. Я говорю о «Северном потоке—2». Он имеет не только экономическое значение. Для русских это, как я говорил, стало ключевым вопросом, поэтому я могу предположить, что если у нас все более-менее сложится, в том числе в части договоренностей с Украиной, то после этого вполне возможны и другие шаги к деэскалации.

Мюллер: Значит, Германия все это терпит — перечислю еще раз: Украину, Сирию, дело Скрипалей, кибератаки и так далее, — потому что нам нужен российский газ?

Платцек: Мне кажется, что так это описывать нельзя. Реальная политика ведь как раз и заключается в том, чтобы стремиться к тому, что в той или иной форме доступно, возможно и полезно обеим сторонам. Думаю, что в этом отношении нам в конечном счете не остается ничего другого, кроме как сказать, что мы тоже отстаиваем свои интересы, что мы в определенных аспектах не согласны. Кстати, вчера в очень эмоциональных речах Петера Альтмайера и господина Швыдкого из России так и произошло: эта эмоциональность ораторов передалась всем участникам дискуссии, которая продолжилась до самой ночи. Нам при этом нужно пытаться как минимум понять другую сторону, не поступаясь своими ценностями и взглядами. Швыдкой вчера в своей речи очень четко сказал — и мне кажется, что это хорошая основа для того, чтобы говорить друг с другом открыто и, возможно, находить решения, — что да, в России живут по-другому, другая система ценностей, более консервативный общественный строй. Это необязательно совместимо с нашими западными либеральными ценностями, поэтому, проще говоря, нам нужно привыкнуть к тому, что есть серьезные различия, и уже исходя из этого пытаться нащупать точки соприкосновения.

Несколько дней назад у нас как раз было большое мероприятие в Берлине с участием российского министра иностранных дел Лаврова, посвященное завершению года городов-побратимов. Там было 800 делегатов из России и Германии, которые на уровне гражданских обществ пытаются использовать то, что нас объединяет — в частности в рамках побратимских отношений городов. Наши связи понадобятся нам и в будущем, мы же не исчезнем с лица земли: ни Европейский союз, ни Россия. Именно поэтому продолжение диалога — единственный вариант, который позволит нам прийти к уже упомянутой глобальной предсказуемости и уверенности. И нельзя останавливаться на том, что мы только хотим понять наших собеседников: нужно как минимум понять, почему они делают то, что делают, даже если не все это нам нравится, понять, что ими движет, и осознать их позицию.

Мюллер: Маттиас, именно это вы и делаете уже много лет, и в эфире «Дойчландфунк» мы часто об этом говорили. Мне хотелось бы еще раз вернуться к тезису, который вы только что озвучили: вы сказали, что речь о партнерстве больше не идет. Речь о дружбе больше не идет. Получается, что по сравнению с нашими прошлыми беседами здесь, в эфире «Утренних новостей», что-то кардинально изменилось. Два-три года назад вы четко говорили, что Россия, как и прежде, является важным и значимым партнером. Значит, Россия снова стала почти что врагом?

Платцек: Нет, все не так. Я имею в виду эту положительную ноту, которая всегда сопровождала общение. Это партнерство тогда практически переросло в дружбу, но теперь все изменилось, отношения теперь более чем прохладные. По-другому никак и не скажешь.

Мюллер: То есть, Герхарда Шрёдера можно больше не слушать?

Платцек: Именно поэтому так важно — и это действительно стало еще важнее — сохранить как можно больше связей и наладить еще несколько новых, ведь их осталось не то чтобы много. Дело же в том, господин Мюллер, и об этом нельзя забывать, что это делается во имя мира, во имя будущего нашего континента, и это не просто высокопарные слова. Для этого нужен определенный уровень сотрудничества, определенный уровень доверия, а его сейчас немного, и определенные точки соприкосновения, в которых можно совместно работать. И да, повторюсь, «Северный поток—2» может стать ключевым проектом для наших отношений. Я не теряю надежды, что если все получится, то мы сможем добиться прогресса и по Восточной Украине, — кстати, это вчера прозвучало в речи Альтмайера, — а уже на этой основе сделать еще один шаг навстречу.

Мюллер: Я до сих пор не понимаю, как это все сочетается? Мы вводим экономические санкции вместе с Европой, американцы тоже вводят санкции, а потом мы говорим о поставках газа, об этом газопроводе. Это же совершенно непоследовательно!

Платцек: Я не считаю, что это непоследовательно. Здесь сходятся интересы каждой из сторон. Вчера на мероприятии мы вдруг поняли, что в одном зале с министром экономики оказались три сопредседателя федеральной комиссии по отказу от использования угля: Пофалла, Тиллих и Платцек. Это очень показательно в том отношении, что новые представления Германии об энергетической политике — например, что уголь когда-нибудь закончится, — кардинально меняют ситуацию. Нам необходимо обеспечить себе стабильные поставки газа по разумной цене на длительный переходный период.

И, господин Мюллер, мы тут говорили об интересах, поэтому не надо забывать вот что: здесь никто не безгрешен. Когда наши американские коллеги пытаются заставить нас не покупать российский газ, это слабо связано с правами человека или другими вещами. У них есть совершенно ясные экономические причины: они очень хотят продавать нам свой газ.

Мюллер: Но ведь нельзя списывать со счетов аргумент о политической зависимости, вызванной такими поставками.

Платцек: Да! Но давайте трезво посмотрим на ближайшее будущее: члены федерального правительства недавно были в Израиле, Израиль открыл огромное газовое месторождение у острова Кипр и уже начал добычу, а также очень заинтересован в том, чтобы поставлять газ в Европу, в том числе нам. Американцы предлагают нам свои поставки. Что может быть лучше для экономики, если есть несколько предложений, еще и российский «Северный поток—2», и можно добиться разумной цены? Я просто хочу призвать всех рассуждать здраво и увидеть, в чем здесь заключается наша выгода, если говорить прямо. Я не вижу здесь ничего плохого, никакой зависимости, наоборот, это еще одна возможность для развития экономик европейских стран.

Мюллер: Господин Платцек, давайте на этой здравой ноте будем завершать наш разговор, наше утро сегодня прошло, пожалуй, очень здраво. Вы говорили, что ваша интуиция всегда двигала вами. Интуиция важна и в политике. Подводя итог нашему десятиминутному разговору, я хочу сказать, что по сравнению с интервью двух-трехлетней давности вы приводите совсем другие аргументы. Я об этом уже упоминал. Вы разочаровались?

Платцек: Я не склонен разочаровываться, для этого у меня слишком много опыта в политике. Я пытаюсь сделать так, чтобы эмоции оставались в разумных пределах и были уместными. Если же вы спрашиваете меня о моих эмоциях и моей интуиции, то мной движет уже названное стремление сохранить мир, потому что мы, наши народы, имеют общую тысячелетнюю историю, как вчера говорил Швыдкой. Нет двух других народов в мире, судьбы которых изобилуют невероятными взлетами и падениями, столь тесно, столь давно и столь сложно переплетены. Мне не хотелось бы, чтобы эта нить истории прерывалась. В масштабах истории сейчас мы переживаем лишь краткий эпизод, одно мгновение, и мне хотелось бы внести свой небольшой вклад — ведь один человек может добавить к мозаике лишь маленький камушек — вклад в то, чтобы не стало хуже. На первый взгляд может показаться, что сейчас наши усилия тщетны, но, раз уж вы меня спросили: я сохраняю оптимизм и не ощущаю ни раздражения, ни разочарования.

Мюллер: Маттиас Платцек, партия СДПГ, руководитель Германо-российского форума. Большое спасибо за эту беседу. Спасибо Москве и желаю вам хороших дискуссий.

Платцек: И вам спасибо. Хорошего дня!

Высказывания участников разговора отражают их личное мнение. Мнения участников интервью и дискуссий могут не совпадать с позицией «Дойчландфунк».

Источник

Читать файл в формате PDF

Посол Германии: надеемся на возвращение России в G8

1372859097

Посол Германии в Москве Рюдигер фон Фрич рассказал в интервью РИА Новости, что Мюнхенская конференция по безопасности может стать возможностью для восстановления доверия и от России ждут изложения представлений по главным международным темам.

12 февраля в Мюнхене начинается одно из главных мероприятий года — конференция по вопросам безопасности. Посол Германии в Москве Рюдигер фон Фрич заявил, что эта площадка станет возможностью для восстановления доверия, а от РФ ожидают изложения представлений по главным международным темам. Германия также надеется на возврат РФ в состав G8 как результат нормализации отношений. Об этом, а также о том, в чьих руках находится решение крымского вопроса и почему Берлин готов принять на себя негативный эффект антироссийских санкций, фон Фрич рассказал в интервью специальному корреспонденту РИА Новости Татьяне Калмыковой.

— Впереди одно из главных мероприятий года – Мюнхенская конференция по безопасности. Каких результатов вы ждете от данного мероприятия? Что бы Германия хотела услышать от выступления главы российской делегации, премьер-министра РФ Дмитрия Медведева на этом форуме?

— Во-первых, мы очень рады тому обстоятельству, что Российская Федерация будет представлена на этой конференции на таком высоком уровне. Мы очень рады, что будет как премьер-министр, так и министр иностранных дел. Мюнхенская конференция по вопросам безопасности менее нацелена на какие-то конкретные результаты, а является скорее катализатором, площадкой для диалога и таким образом предоставляет шанс для формирования доверия. Тем для совместного обсуждения у нас достаточно. Неизменно в фокусе международной общественности остается конфликт, жертвой которого стала Украина. Но, кроме этого конфликта, у нас есть целый ряд других тем, которые являются общими для нас вызовами и которые дают совместные шансы для их урегулирования. На протяжении всех прошедших лет мы не переставали подчеркивать, что нам необходимо сотрудничать, чтобы справиться с этими вызовами и реализовать те шансы, которые здесь есть. Оглядываясь на прошлый год, мы можем сказать, что чего-то нам все-таки неплохо удается достичь совместно и Россия здесь играет очень важную роль. Назову четыре события: минские соглашения, крайне важная договоренность по ядерной программе Ирана, договоренность о том, что в Сирии должен проходить политический процесс при вовлечении всех важных лиц и игроков, чтобы прийти в этой стране к политическому решению, и довольно важная договоренность, о которой практически забывают, это международный договор по климату. Именно этот договор стал, как мне кажется, очень важным результатом. Многие годы огромное количество экспертов постоянно повторяло: "Мы этого не сможем добиться никогда". Но в конце концов, благодаря неустанной дипломатической работе, благодаря неустанной работе экспертов и благодаря достигнутому доверию, этот договор удалось подписать. То есть у нас есть основания надеяться, что по множеству международных тем мы все-таки сможем прийти к хорошим результата

Что касается высокопоставленных участников Мюнхенской конференции с российской стороны, то нам, конечно же, очень интересно услышать о представлениях РФ по важным международным темам и по тому, как мы можем добиться прогресса по этим темам. Поэтому я и назвал Мюнхенскую конференцию катализатором и площадкой для диалога. Если говорить кратко, то эта конференция станет хорошей возможностью, чтобы сотрудничать в интересах восстановления доверия в международных отношениях. Нам просто нужно договориться о том, чтобы соблюдать те правила, о которых мы уже договорились: устав ООН, Хельсинкский заключительный акт, те договоренности, которые были достигнуты в Париже, Будапеште, Астане. Нам не нужен особый международный порядок, нам просто нужно соблюдать те правила, которые у нас уже есть.

— Председатель Мюнхенской конференции по безопасности Вольфганг Ишингер уверен, что РФ и Запад найдут способ вернуть Россию в состав "большой восьмерки". Ведутся ли уже какие-либо контакты с российскими партнерами по возможному возврату РФ в G8? Какие для этого условия необходимы?

— Конечно же, и мы на это надеемся. Мы надеемся, что в один прекрасный день мы снова как партнеры будем сидеть за большим столом переговоров в рамках "большой восьмерки" и использовать ее как форум для того, чтобы вести диалог по важным международным темам. То, что сегодня это не так, является результатом обстоятельств, возникших в результате конфликта, жертвой которого стала Украина. Таким образом, мы оказались в ситуации, при которой не существовало нормальной обстановки. С самого начала этого конфликта Германия совместно со своими партнерами неустанно работала над достижением решения путем диалога, и мне кажется, здесь мы добились определенных результатов. Конечным результатом должно стать возвращение к нормальным взаимоотношениям, в результате которых мы снова в качестве партнеров окажемся за столом переговоров в рамках "большой восьмерки".

В свое время Германия в рамках "большой семерки" очень энергично выступала за то, чтобы Россия стала частью этой структуры, и в результате была сформирована "большая восьмерка". Германия выступала исходя из того, что, во-первых, мы считаем, что Россия играет очень большую международную роль. Но, с другой стороны, это было и результатом наших представлений о том, что в международных отношениях нам всегда следует учитывать интересы России. Я сам участвовал в переговорах в рамках "большой восьмерки" как представитель шерпы со стороны Германии, и у меня за это время сложился очень хороший опыт доброго сотрудничества с российскими коллегами, а также сложилось восприятие важности роли России на международном уровне.

— На протяжении последнего года от Запада редко поступали конкретные сигналы о возможном снятии санкций. В последнее время ситуация немного изменилась, в частности, недавно госсекретарь США заявил, что выполнение минских соглашений и снятие санкций с РФ возможно в ближайшие месяцы. Какова позиция Германии по данному вопросу? Можно ли говорить о прогрессе в выполнении минских соглашений

— Я думаю, что один тот факт, что мы пришли к минским соглашениям, это уже огромный прогресс. С этого момента нам удалось положить конец ужасным ежедневным смертям многих людей и ужасным страданиям населения. Тем не менее многие положения минских соглашений все еще не выполнены, и здесь обе стороны конфликта должны внести свой вклад. Совместно с нашими французскими друзьями мы будем продолжать работать над тем, чтобы обе стороны выполнили свои обязательства и чтобы минские договоренности были выполнены в полном объеме. Мы с самого начала придерживались следующего подхода: учитывая, что самым серьезным образом были нарушены доверие и нормы международного права, мы с самого начала говорили, что этот конфликт нельзя будет решить военными средствами. Тем не менее ситуация требовала решительной реакции. И такой реакцией стали санкции, которые были приняты нами единодушно. Эти санкции стали знаком того, что те принципы, которые были нарушены, мы считаем нерушимыми и ради соблюдения этих принципов мы готовы принять определенные негативные для себя последствия. Во-вторых, они направлены на то, чтобы поведение изменилось, и, в-третьих, чтобы воспрепятствовать тому, чтобы подобные действия были расширены. Таким образом, наша реакция показывает, что это не наказание, что санкции являются инструментом политики для достижения определенной цели. И здесь нам удается продвигаться вперед. Это означает также, что в момент выполнения минских договоренностей этот инструмент будет устранен. Здесь существуют четкие решения Европейского союза. Ради достижения этой цели мы очень интенсивно работаем и надеемся, что мы ее достигнем.

— Есть ли ощущение, что в этом году санкции будут сняты?

— Этот вопрос находится в руках действующих лиц конфликта. Санкции представляют собой выверенный инструмент, работающий абсолютно прозрачно. Совершенно четко сформулированы условия для того, когда санкции могут быть отменены. Еще раз повторюсь: это находится в руках ответственных действующих лиц. Для этого необходимо преодолеть ситуацию, при которой было нарушено доверие и были нарушены основополагающие правила.

— Москва считает, что снятие санкций против РФ не в интересах Украины и Киев будет делать все возможное, чтобы затягивать выполнение минских договоренностей. Как вы оцениваете выполнение минских договоренностей Украиной?

— Украина стала жертвой очень серьезного конфликта. Ни одна страна не может быть заинтересована в том, чтобы на долгосрочную перспективу жить в условиях такого серьезного конфликта. Я думаю, что эти слова очень хорошо поясняют ту заинтересованность и те интересы, которые существуют с украинской стороны. Мы и французы, являясь посредниками в этой ситуации, постоянно поддерживаем интенсивные контакты с обеими сторонами, чтобы обе стороны внесли свой вклад в выполнение договоренностей.

— Как вы оцениваете призывы украинской стороны создать альтернативный международный формат по решению проблемы Крыма?

— Факты, в принципе, довольно ясны на первый взгляд. Крым был аннексирован, а аннексия неприемлема. Но справиться с этой ситуацией в конце концов может только Украина. Я думаю, что партнерам, соседям в Восточной и Центральной Европе, не следовало бы выступать здесь с какими-то территориальными предложениями, поскольку решение должно находиться в руках тех, чей суверенитет затронут в этом вопросе.

— В 2016 году в Петербурге должен пройти форум "Петербургский диалог". Чего стоит ждать от данного мероприятия? Какова основная повестка?

— Мне кажется, уже есть намеченные сроки для проведения этого форума. Мы рады, что "Петербургский диалог" снова будет проходить, на этот раз в России, прошлой осенью он прошел в Потсдаме. "Петербургский диалог" является одним из очень хороших инструментов, которые делают наши взаимоотношения и диалог крайне интенсивными и качественными. Он является форумом для гражданского общества. Поэтому предложение каких-то тем, о которых будут говорить в этом году, это дело самого "Петербургского диалога" и тех партнеров, которые вовлечены в его работу. Эти темы пока мне неизвестны, но я думаю, что в скором времени мы о них услышим. Важным мне кажется то обстоятельство, что это действительно форум гражданского общества. По опыту Германии мы знаем, что представители гражданского общества не всегда согласны с теми представлениями, которые существуют у правительства. Но для этого и существует обмен, и здесь должны обмениваться мнениями и вести диалог гражданские общества Германии и России. Именно этой цели служит "Петербургский диалог". Именно поэтому гражданское общество на этом форуме должно быть представлено как можно более широко.

— Господин посол, каких визитов нам следует ждать в этом году? Есть ли вероятность, что глава МИД Германии посетит Москву?

— Можно сказать, что на протяжении прошедших двух лет, когда мы работали над довольно сложными темами в международных отношениях, велся довольно интенсивный диалог на высоком уровне – встречались российский президент и федеральный канцлер, министры иностранных дел, другие представители политических кругов. Возможности для диалога представляются в рамках уже прописанного календаря международных встреч или о них договариваются, потому что есть потребность обсудить конкретные темы. За прошедшие два года это, конечно, был конфликт, жертвой которого стала Украина. Думаю, что в прошлом году наши министры иностранных дел очень конструктивно и крайне успешно поработали над такими темами, как Иран и Сирия. И в этом же ключе, я думаю, состоится целый ряд встреч и в этом году.

— Прорабатываете ли вы в данный момент возможность встречи в этом году канцлера Германии и президента РФ?

— Здесь я еще раз могу повторить свои слова. Мы знаем и видели, как организовываются такие встречи, они возможны. Я думаю, что в начавшемся году это будет происходить аналогично.

— РФ отказалась от участия в "Зеленой неделе" в Берлине после отказа в выдаче визы министру сельского хозяйства Александру Ткачеву. С чем было связано такое решение?

— Я попросил своих коллег еще раз проверить, и они подтвердили, что заявления на выдачу визы не поступало, поэтому нельзя говорить о том, что в визе было отказано. Мы очень сожалели, что Россия, будучи важным и крупным партнером "Зеленой недели", приняла решение не участвовать в ней в этом году. Это была бы хорошая возможность для российских производителей представить свою продукцию, провести диалог как с германскими, так и с другими производителями. Мы стараемся делать все для того, чтобы происходило конкретное сотрудничество по как можно большему числу направлений, чтобы представлялись возможности для общения, обмена. Такой возможностью для конкретного обмена и сотрудничества могла бы стать и эта "Зеленая неделя", и мы очень надеемся, что в будущем это так и будет и Россия снова решит стать участником, партнером "Зеленой недели".

— Газовая область — одна из главных сфер сотрудничества РФ и Германии. Какова позиция властей Германии в отношении проекта "Северный поток-2"? Разделяют ли власти Германии опасения стран Восточной Европы о том, что проект может повредить энергобезопасности ЕС?

— Проект "Северный поток-2" является коммерческим. Есть два партнера – "Газпром" и консорциум различных европейских предприятий, которые объединились для того, чтобы осуществить этот проект. Мы все в Западной Европе заинтересованы в том, чтобы на долгосрочной и надежной основе осуществлять сотрудничество с Россией в области энергетики и закупать в России энергоносители. Здесь с точки зрения безопасности хорошо и правильно иметь различные линии и потоки снабжения энергоносителями. Здесь следует называть в том числе и поставки газа через Украину. Я думаю, что в этой связи очень хорошо, что с российской стороны в последнее время прозвучало, что есть намерения продолжать эти поставки через Украину и в будущем.

— Насколько серьезную опасность представляет проблема беженцев для Европейского союза? Нет ли обеспокоенности, что в скором времени может подняться вопрос о самих основах существовании этого интеграционного объединения?

— Только в прошлом году в Германии мы приняли более миллиона беженцев. Те миграционные потоки, которые мы наблюдаем на сегодняшний день, являются одним из самых серьезных вызовов для Европейского союза за всю его историю. Я думаю, что преодолевать этот кризис следует, полагаясь на три принципа. Во-первых, это гуманитарные принципы, которым привержены все наши страны, а именно принцип помогать людям, которые оказались в большой беде. Во-вторых, подходить к решению этой проблемы с позиций европейской солидарности: это и вопрос обеспечения безопасности внешних границ, это и вопрос, кто примет какую долю беженцев, это и вопрос поддержки Турции, и вопрос о том, как распределять беженцев. Договориться об этом действительно непросто, но мы должны это делать на основе принципа солидарности, который является основополагающим для европейской интеграции. Какой бы сложной ни была ситуация, тем не менее я уверен, что справиться нам с ней удастся. Моя уверенность опирается на знание о том, насколько высоко все европейские партнеры ценят европейскую интеграцию. Это абсолютно уникальный проект, который привел как к повышению благосостояния, так и к формированию правил обеспечения мирного сосуществования после той богатой на войны истории, которую мы вместе пережили. И, наконец, третий принцип: нам необходимо крайне интенсивно работать над причинами, которые заставляют людей покидать свою родину. Людям, которые бегут из своих стран, необходимо дать шанс и возможность иметь хорошее будущее у себя дома. И здесь следует говорить о конфликте в Сирии. Большая часть беженцев, которые прибывают к нам, бежит из Сирии. И очень многие среди них говорят, что они спасаются от бомбовых налетов, которыми сирийское правительство подвергает свое собственное население. Поскольку сирийский конфликт является серьезной причиной миграции, мы стараемся найти для него политическое решение и крайне рады тому, что делаем это вместе с международными партнерами, в том числе и с Российской Федерацией.

— Какие возможности представляются в этом году для развития двусторонних отношений?

 

— Да, у нас есть серьезный конфликт, жертвой которого стала Украина и который нам следует пытаться решать вместе. Но в то же время в наших взаимоотношениях существует намного больше самых разных позитивных аспектов и сфер. И за последние два года мы не отступали от принципа, от которого не отступим и в будущем: мы постоянно будем стараться работать в этих положительных сферах в интересах наших стран. У нас есть сотрудничество в области торговли, науки, культуры, поддерживаются контакты на уровне гражданского общества. У нас так много сфер, где наши интересы соприкасаются. Мы руководствуемся принципом, что добрым германо-российским отношениям нет альтернативы, и свою внешнюю политику мы строим именно на основании этого принципа.

— Есть ли надежда, что в этом году нам удастся выправить эту сложную ситуацию и восстановить доверие между нашими странами?

— Мы неустанно стараемся сохранять и расширять то, что было уже достигнуто в названных мною позитивных сферах сотрудничества. Те сложности и проблемы, которые существуют, например, в сфере экономики, не обязательно связаны с политическими причинами. Мы и в будущем будем делать все для того, чтобы создавать условия и предпосылки для доброго сотрудничества на долгосрочную перспективу. Чем лучше, чем успешнее, чем быстрее нам удастся найти решение конфликта, жертвой которого стала Украина, тем быстрее и успешнее мы вернемся к нормальным взаимоотношениям. Мы не устаем искать сферы и направления в международном сотрудничестве, где можно было бы восстанавливать и укреплять доверие и возвращаться к тому доброму, что у нас было и есть.

— Нет ли обеспокоенности у германского бизнеса, что когда санкции будут сняты, прежние ниши на российском рынке уже будут заняты?

— Санкции имеют свое действие, так и должно быть. Тем не менее российское правительство подчеркивает, что они являются только небольшой частью тех причин, по которым Россия в настоящее время сталкивается с целым рядом экономических вызовов. Эти сложности отражаются таким образом, что, например, довольно серьезно сокращается товарооборот между нашими странами. Но если сравнить показатели сокращения торгового оборота с другими странами, то мы можем констатировать, что торговый оборот РФ с Китаем, с Кореей, с другими странами сократился практически на те же самые показатели, на которые он сократился с Германией. То есть мы имеем дело не с ситуацией, когда происходит смещение показателей в пользу тех или иных партнеров, а просто сокращается торговый оборот по причинам структурных сложностей. Если сравнить показатели прямых инвестиций за прошлый год, то прямые инвестиции в Россию из Германии в разы превосходят прямые инвестиции в РФ из Китая. В России все еще работает 5,5 тысячи предприятий с прямым участием капитала из Германии. В прошлом году целый ряд концернов из Германии с известными именами открыли свои заводы в России — Volkswagen, Claas, Gildemeister, Bosch. Все эти компании открыли свое производство в России. То есть они следуют принципу локализации. Конечно же, для нас в Германии большим вызовом является успешное развитие экономик в других странах. Но вот уже долгие годы германские предприятия неплохо справляются с этой тенденцией. Мы в Германии производим, может быть, недешево, но это компенсируется за счет высокой производительности и мощности наших производств, за счет того, что мы способны находить творческие решения. В этом, я думаю, проявляется сильная сторона германской экономики, которую мы наблюдаем уже много лет. Назову один факт, чтобы это проиллюстрировать. За 25 лет глобализации Германия стала единственной так называемой старой, традиционной промышленной державой, которая увеличила свою долю в мировой торговле. Вернемся еще раз к германо-российскому экономическому сотрудничеству. Германский бизнес продолжает сохранять заинтересованность в большом потенциале российского рынка. В зависимости от того, каким будет дальнейшее экономическое развитие России, я думаю, что торговые отношения будут хорошими.

Источник

Читать файл в формате PDF

Заявления для прессы и ответы на вопросы журналистов по итогам встречи с Федеральным канцлером Германии Ангелой Меркель
 
69RNR4tBebt1WqAJPSnsqq4iiS3FUCsi
 
В.Путин: Добрый день, уважаемые дамы и господа!
 
Вначале сразу хотел бы сказать, что мы признательны госпоже Федеральному канцлеру за то, что она приехала к нам в Сочи, за возможность провести предметный разговор, обсудить подготовку к предстоящему в июле в Гамбурге саммиту «Группы двадцати», посмотреть насущные вопросы двусторонних отношений, а также обменяться мнениями по актуальным международным проблемам, включая сирийский кризис и ситуацию на Украине.
 
Прежде всего отмечу, что Россия стремится выстраивать сотрудничество с Федеративной Республикой Германия на принципах взаимной выгоды, уважения, равноправия и учёта интересов друг друга.
 
Несмотря на известные политические сложности и глобальные колебания экономической конъюнктуры ФРГ остаётся ведущим внешнеэкономическим партнёром нашей страны. Говоря о положении дел в двусторонней торговле, мы с удовлетворением констатировали наметившийся рост товарооборота: за январь–февраль его объём увеличился на 43 процента; отметили, что ФРГ является крупнейшим покупателем российского природного газа: поставки из России покрывают почти 35 процентов потребностей немецкого рынка.
 
ФРГ занимает первое место и по объёму инвестиций в российскую экономику – более 16 миллиардов долларов. Немецкий бизнес пользуется всеми возможностями и привилегиями для работы на нашем рынке. У нас действует около пяти тысяч предприятий с участием капитала из ФРГ, суммарный оборот которых превышает 50 миллиардов долларов.
 
Отрадно, что недавно возобновила деятельность российско-германская межведомственная рабочая группа по стратегическому сотрудничеству в области экономики и финансов, которая призвана решать конкретные вопросы налаживания взаимодействия между предпринимателями двух стран, оказывать им содействие в реализации значимых совместных проектов.
 
Надеемся также, что в этом году представители немецких деловых кругов примут более активное участие в Петербургском международном экономическом форуме. В ходе переговоров, естественно, затрагивались вопросы углубления гуманитарного сотрудничества, развития научных, образовательных контактов, культурных связей. Однако наибольшее внимание мы уделили международной повестке. 
 
Что касается вопросов подготовки к предстоящему саммиту «Группы двадцати», то будем детально обсуждать их на рабочем завтраке, который начнётся сразу после встречи с вами, уважаемые дамы и господа.
 
Подчеркну, что Россия и Германия продуктивно взаимодействуют в рамках «двадцатки», в том числе в сфере борьбы с финансированием терроризма, отмыванием денег, уклонением от налогов и коррупцией.
 
Российская сторона готова оказывать германскому председательству всё необходимое содействие и способствовать тому, чтобы саммит в Гамбурге прошёл результативно, чтобы были приняты концептуальные консенсусные решения по наиболее острым проблемам мировой экономики и финансов.
 
На только что прошедшей встрече в узком составе, как я уже упомянул, мы говорили и о ситуации на Украине, которая вызывает серьёзную озабоченность.
 
Мы с госпожой Меркель находимся в постоянном контакте – и с другими участниками «нормандского формата». Как вы знаете, последний телефонный разговор в этом формате состоялся 17 апреля.
 
«Нормандская четвёрка», несомненно, должна и впредь активно заниматься урегулированием украинского кризиса. То есть работа в этом формате будет продолжена и после президентских выборов во Франции, о чём мы и договорились в последнем телефонном разговоре.
 
Сегодня мы вновь подтвердили необходимость неукоснительного выполнения сторонами минских договорённостей, согласились, что в числе главных задач должно быть разведение сил и средств сторон конфликта, что позволит полностью прекратить обстрелы, наладить прямой диалог между Киевом и непризнанными республиками, законодательно закрепить особый статус регионов и на этой основе провести там выборы.
 
По нашему мнению, стабилизирующую роль в зоне конфликта, безусловно, играет специальная мониторинговая миссия ОБСЕ. А такие трагические инциденты, как недавний подрыв автомобиля ОБСЕ, безусловно, наносят существенный ущерб миротворческим усилиям, ведут к очередной эскалации напряжения. Поэтому необходимо беспристрастно разобраться с тем, что случилось.
 
Как вы помните, ровно три года назад в Одессе (об этом тоже не могу сегодня не вспомнить) произошла страшная трагедия: украинские националисты загнали беззащитных людей в Дом профсоюзов и заживо их сожгли. Виновные до сих пор не привлечены к ответственности и не наказаны. Мировое сообщество не имеет право ни забывать об этом, ни допускать повторения подобных варварских преступлений
в будущем.
 
Мы также обменялись мнениями о положении дел в Сирии, высказались за активизацию переговорного процесса в рамках астанинского и женевского форматов. Убеждены, решение сирийского вопроса может быть найдено только мирным путём и под эгидой Организации Объединённых Наций.
 
С российской стороны обратили внимание на необходимость проведения тщательного и всестороннего расследования инцидента 4 апреля в Хан-Шейхуне. Мы решительно осуждаем любое применение химического оружия. Виновных в гибели  мирных сирийцев нужно, безусловно, найти и наказать, но сделано это может быть только в результате тщательного беспристрастного расследования.
 
Уважаемые дамы и господа! Хотел бы отметить, что наши с госпожой Меркель переговоры всегда проходят заинтересованно, в открытой и деловой атмосфере. За послевоенные десятилетия Россия и Германия прошли долгий и непростой путь взаимного сближения. Наша общая задача – не растерять накопленный опыт и развивать двустороннее сотрудничество на благо наших народов, во имя мира и безопасности в Европе в целом.
 
Благодарю вас за внимание.
 
А.Меркель (как переведено): Большое спасибо.
Я тоже думаю, что это очень хороший повод для того, чтобы вести эти переговоры, и поэтому благодарю за предложение приехать в Сочи. У нас уже сложилась очень интенсивная первая часть наших переговоров, и я исхожу из того, что во второй части мы ещё более подробно будем обсуждать наше немецкое председательство в рамках «большой двадцатки», а также будем затрагивать и другие
темы.
 
Большое спасибо за то, что Россия является конструктивным партнёром в организации саммита «Группы двадцати» в Гамбурге. Мы разработали всестороннюю повестку дня, и события во всём мире показывают, что многостороннее сотрудничество на благо всех – это как раз то, что нам нужно, и в этом духе мы будем продолжать работать. Мы начали наши переговоры с двусторонних тематик. Мы также отметили развитие в области сотрудничества в рамках экономики. Также, конечно, хотела бы, чтобы мы добились того, что мы сможем снять санкции при выполнении минских договорённостей. Здесь есть увязка, конечно. Тем не менее у нас складываются двусторонние контакты
в рамках экономики, молодёжного обмена, науки. Через неделю будет 72-я годовщина окончания Второй мировой войны. Об этом тоже хочу напомнить.
 
Два года назад по случаю 70-й годовщины окончания Второй мировой войны я была в Москве. Хотела бы ещё почтить память тех жертв, которые погибли во время этой войны. Мы не имеем права забывать об этом. Мы также должныруководствоваться этим духом.
 
Также хочу поблагодарить Российскую Федерацию и Президента за то, что уход за военными могилами немецких солдат в Советском Союзе уже дело само собой разумеющееся. Это очень важно для тех людей, на которых Вторая мировая война наложила очень большой отпечаток.
 
Мы также отметили развитие «Петербургского диалога», который уже стал форумом, где очень откровенно затрагиваются разные критические вопросы. Для меня очень важно, чтобы наши гражданские общества продолжали обмен, несмотря на разные позиции.  В этой связи мы также отметили и поговорили о возможностях гражданского общества в России. Я затронула тематику немецко-русского дома в Калининграде. И мне кажется, что нам удалось найти решение этой проблемы, и нам удастся разрешить эту проблему. Я ещё раз отметила, насколько важно соблюдение права собраний и свободной работы неправительственных организаций. Также я говорила о том, что мы олучили отрицательные доклады о том, что происходит с гомосексуалистами в Чечне. И попросила господина Президента о том, чтобы он оказал своё влияние, чтобы обеспечить сохранение прав меньшинств. Это касается и «Свидетелей Иеговы».
 
Кроме того, мы поговорили о международной повестке дня. Наша последняя телефонная беседа в рамках «нормандского формата» была очень важным разговором. Мы договорились о том, чтобы продолжить этот формат даже после президентских выборов. Это очень трудный процесс.
 
Мы иногда видим откаты назад и медленно продвигаемся вперёд. И конечно, работа наблюдателей ОБСЕ имеет огромное значение. Тем более печально и страшно то, что те люди, которые выступают за деэскалацию конфликтов, стали жертвой этих конфликтов. Мы должны сделать всё возможное для того, чтобы разрешить эту проблему. К сожалению, большого прогресса ещё нет, снова и снова нам приходится напоминать о нулевой точке минских договорённостей, о том, что нам нужно перемирие, и затем уже последуют политические шаги. Мы уже начали параллельно работать, но перемирие, конечно, имеет существенное значение для дальнейшего развития, а также обмен пленными и политический процесс, о котором мы договорились в Минске.
 
Со стороны Федеративной Республики Германия и Министра иностранных дел могу сказать, что мы будем прилагать все необходимые усилия для того, чтобы продвинуться вперёд, несмотря на все трудности.
 
Мы также поговорили о ситуации в Сирии. И как Федеральный канцлер я отметила, что мы хотим сделать всё возможное для того, чтобы поддержать перемирие, прекращение огня для того, чтобы помочь людям на местах. Это, мне кажется, подход, который можно дальше преследовать.
 
Думаю, что затем мы ещё можем поговорить о ситуации в Ливии. Мы едины в том, что касается борьбы против международного терроризма, здесь Германия и Россия могут ещё более тесно сотрудничать. И мы, Германия, в рамках коалиции против ИГ вносим свою лепту, свой вклад в борьбу с международным терроризмом. И как раз, что касается этой темы, мы едины в позиции.
 
Мы провели очень обстоятельные переговоры и сможем продолжить их уже после этой пресс-конференции. Думаю, что существуют ещё разные позиции, но международная политика как раз и означает, что мы всегда должны искать и найти диалог. Тем более ввиду 72-й одовщины окончания Второй мировой войны мы должны делать всё необходимое и всё от нас зависящее для того, чтобы принести мир миру.
 
Вопрос: Госпожа Федеральный канцлер, Вы говорили об Украине. Не более ли реалистично подумать о новом соглашении, потому что де-факто отделение территорий, контролируемых сепаратистами, продвигается вперёд на местах – я напомню только  о введении паспортов, введении рубля? Как Вы смотрите на отправление туда наблюдателей от ООН?
 
И господин Президент, в России в последние недели было очень много задержанных людей от оппозиции? Почему руководство так строго обращается с этими оппозиционерами и что Вы можете сделать для того, чтобы покончить с этим?
 
А.Меркель: Не считаю целесообразным заключать новые соглашения. Я тоже недовольна тем, что мы наблюдаем всё больше и больше тенденций отделения: экспроприация предприятий, транспортная блокада и другие вопросы. Мы должны очень тщательно изучать эти вопросы и сделать всё возможное для того, чтобы повернуть это назад. Конечно, всё это связано с медленным политическим процессом, который направлен на будущее урегулирование.
 
Мы, конечно, хотим обеспечить, чтобы Украина получила доступ к своей государственной границе, это тоже часть минских договорённостей, и затем уже обеспечить политические решения, которые направлены на проведение местных выборов. Мы этого ещё не добились.
 
Но это ещё не означает, что мы просто можем забыть о существующем соглашении и должны перейти к заключению нового соглашения. То есть проблема не в этом заключении, а в выполнении положений этого соглашения. И как раз в этом заключении находится ключ к решению проблемы.
 
Моя убедительная просьба к российскому Президенту заключается в том, чтобы сделать всё возможное для того, чтобы обеспечить перемирие, потому что только тогда мы имеем предпосылки для того, чтобы решить существующие на местах проблемы, в том числе что касается статуса этого региона.
 
В отношении отправления наблюдателей ООН, мы об этом говорили. Но мы едины в том, что работа представителей ОБСЕ очень важная работа. Хочу обнадёжить именно представителей ОБСЕ, они должны получить весомую поддержку с нашей стороны. Здесь не имеет смысла искать другие форматы, которые и так не принесут большую пользу.
 
В.Путин: Позволю себе начать с первой части Вашего вопроса. Я Вам благодарен и за первую часть, и за вторую. Думаю, что из уважения к Вашим читателям, слушателям, зрителям Вы сделаете всё, чтобы передать как можно точнее то, что я отвечу на первую и на вторую части.
 
Первое, что касается событий на юго-востоке Украины: это результат государственного переворота, антиконституционной смены власти в Киеве.
 
Второе. Эти территории никто не отделял – их отделяют сами украинские власти, организуя всевозможного вида блокады. Обращаю Ваше внимание на то, что Россия до сих пор поставляет значительное количество товаров, в том числе энергетических, поставляет коксующиеся угли для украинской металлургической промышленности. Но это именно украинские власти организовали блокаду этих территорий. Там никто не вводил рубль в качестве альтернативной валюты, просто киевские власти, по сути, изъяли из оборота национальную украинскую валюту – гривну, и в этих республиках, на этих территориях ничего другого не оставалось людям делать, как ввести какие-то альтернативы. 
 
Они объявили о том, что там возможно хождение почти всех валют, в том числе и российского рубля, но имея в виду особые хозяйственные связи – он, конечно, доминирует.
 
Теперь что касается приватизации, наоборот – огосударствления предприятий, изъятия предприятий. Их, эти предприятия, никто не изымал у законных собственников. Но, поскольку эти предприятия, находящиеся на территории непризнанных республик и лишенные возможности, очу это подчеркнуть, получать сырьё с украинской территории, отгружать на украинскую территорию, людям, которые работают на этих предприятиях, чтобы не остаться без средств к существованию, не осталось ничего другого, как ввести временное управление. Хочу, чтобы ваши читатели, зрители слушатели узнали об этом: там никто ни у кого ничего не отбирал.
 
И, наконец, как же эти предприятия могут существовать, если они напрочь лишены возможности получать хотя бы элементарные средства от своей хозяйственной деятельности, поскольку киевские власти прекратили всякие финансовые отношения с этой территорией? Там не действуют банки, не действует финансовая украинская система по инициативе сегодняшних киевских властей.
 
Наши партнёры в Европе как-то говорили о том, что готовы помочь украинским властям наладить нормальное финансовое функционирование финансовых, хотя бы временных, институтов. К сожалению, наши партнёры в Киеве сделали всё для того, чтобы эти
пожелания и планы наших европейских партнёров не были реализованы. Поэтому всё, что там происходит, – это вынужденные меры.
 
Не могу не согласиться с госпожой Федеральным канцлером в том, что ничего другого, альтернативного мы придумать не можем и не должны ничего придумывать, кроме «нормандского формата» и минских договорённостей, поскольку нельзя строить новых
планов, не добившись элементарных результатов по тому, что мы наметили в предыдущие годы.
 
И что касается ОБСЕ. Я уже об этом сказал в своём вступительном слове: ОБСЕ играет чрезвычайно важную роль, и нужно сделать всё для того, чтобы обеспечить работу ОБСЕ. Теперь по поводу протестных акций в России и поведении наших властных структур. Мы обсуждали это с госпожой Федеральным канцлером. Я обратил её внимание и ваше внимание хочу обратить на то, что правоохранительные органы России ведут себя гораздо более сдержанно и либерально, чем их коллеги в некоторых европейских странах, где применяется слезоточивый газ для разгона демонстрантов и дубинки. У нас пока, слава богу, этого не потребовалось.
 
Наши правоохранительные и судебные органы действуют в рамках действующего в России закона и будут действовать так дальше, соблюдая порядок, дисциплину, но одновременно и право всех граждан России высказывать и выражать свою точку зрения, но, повторяю, в рамках закона.
 
Вопрос: Владимир Владимирович, госпожа канцлер, вы во вступительном слове уже упомянули «нормандский формат», о том, что он продолжит свою деятельность после избрания нового Президента Франции. Но возникает большой вопрос в эффективности, поскольку результатов нет: Минские соглашения пробуксовывают очень сильно, вы сами об этом говорили. Хотелось бы, чтобы вы всё-таки оценили его, эффективность деятельности этого формата. Может, нужно какие-то усилия предпринять для того, чтобы  реанимировать? Что для этого нужно сделать, по вашему мнению, чтобы он наконец заработал?
 
В.Путин: Этот формат работает. Если бы его не было, то было бы гораздо хуже, чем сейчас. Это уже результат, и результат, уверяю Вас, немаленький.
 
Но что нужно сделать дополнительно: нужно, в конце концов, добиться, чтобы представители киевской власти, представители этих непризнанных республик оказались за одним переговорным столом. Невозможно добиться разрешения конфликта без прямого диалога конфликтующих сторон. Так в мире ещё никогда не происходило. Надеюсь, что это будет когда-нибудь достигнуто.
 
Конечно, нужно быть последовательными в реализации тех договорённостей, которые были достигнуты ранее. Я сейчас не буду вдаваться в детали, мы, когда последний раз в таком формате встречались в Берлине, долго и достаточно подробно об этом говорили, спорили: в чём-то, наверное, наши позиции расходятся.
 
Я глубоко убеждён, что сегодняшние киевские власти упустили, может быть, шанс реализовать минские договорённости тогда, когда у них были такие внутриполитические возможности. Сегодня они стали меньше, возможности у верхнего политического эшелона власти стали, мягко говоря, гораздо скромнее в связи с целым рядом обстоятельств, в том числе экономической, внутриполитической ситуацией. Тем не менее нужно продолжать усилия именно в «нормандском формате», именно в рамках Минских соглашений. Ещё раз хочу подчеркнуть, нельзя ставить новые планы, не добившись реализации прежних.
 
А.Меркель: У нас разные позиции относительно причин этого конфликта, мы не разделяем эту точку зрения, мы считаем, что украинское правительство демократическим путём пришло к власти. И за Президентом сейчас ответственность выполнить Минские соглашения.
 
Несмотря на этот факт, мы договорились о том, чтобы в этом формате предотвратить дальнейшую эскалацию. Конечно, мы недовольны тем, как идёт процесс выполнения Минских соглашений, но мы всё-таки находимся в процессе, который предотвращает ухудшение ситуации.
 
И перед тем, как мы основали «нормандский формат», погибло очень много людей – к сожалению, до сих пор погибают люди. Я знаю из моих бесед с украинской стороной, украинская сторона тоже чувствует себя приверженной выполнению этих соглашений. Непосредственно мы также ведём диалог через Контактную группу.
 
Тот шаг, которого нам нужно добиться, – это достичь ситуации, которая позволит нам обеспечить легитимное руководство на территориях Луганска и Донецка. Для этого нужна дорожная карта, для этого нужны определённые усилия. Программа уже на столе, и по этой программе мы должны дальше работать.
 
Вопрос: Госпожа Федеральный канцлер, есть обвинения, которые гласят, что Россия повлияла на предвыборную кампанию в Соединённых Штатах, манипулируя общественным мнением. Можете ли Вы быть уверены в том, что Россия не будет вмешиваться в предвыборную кампанию Германии? 
 
Господин Президент, Вы считаетесь тем человеком, который имеет самое большое влияние на руководителя Асада. Ваше влияние на Асада всё-таки не такое большое, как говорится? Или Ваш интерес в разрешении этой страшной войны всё-таки не настолько огромен? Вы готовы поддержать зоны безопасности?
 
А.Меркель: Не могу ничего говорить относительно американской предвыборной кампании. Я не отношусь к тем людям, которые боятся. Если будет грубая дезинформация – например, в случае девочки Лизы или сейчас в Литве, где были сделаны определённые обвинения в сторону наших солдат, – мы, конечно, займёмся этим вопросом, мы будем работать с нашими гражданами.
 
Мы знаем, что киберпреступность является международным вызовом, об этом можно прочитать везде. И конечно, в военной доктрине России гибридное ведение войны тоже играет определённую роль. Но я уверенно исхожу из того, что мы в Германии сами будем проводить нашу предвыборную кампанию, с теми разными позициями, которые существуют на нашей политической арене.
 
В.Путин: Мы никогда не вмешиваемся в политическую жизнь и в политические процессы в других странах. И нам бы очень хотелось, чтобы в нашу политическую жизнь и во внутриполитическую жизнь России никто не вмешивался.
 
К сожалению, мы наблюдаем прямо противоположные вещи: на протяжении многих лет наблюдаем попытки влияния на внутриполитические процессы в России – и через так называемые неправительственные организации, и напрямую.
 
И понимая, видя всю пагубность подобных усилий (и тщетность подобных усилий), нам никогда и в голову не приходило вмешиваться в политические процессы других странах. Это первое, что мне хотелось бы отметить.
 
Второе. Вы сослались на пример Соединённых Штатов, который никем и ничем не подтверждён. Это просто слухи, используемые во внутриполитической американской борьбе. И сразу из этого делаете на голом месте какие-то предположения в отношении европейских стран, в том числе такой дружественной нам страны, как Германия. Но это, по меньшей мере, странно.
 
И, наконец, по поводу Сирии. Самое большое влияние на Президента Асада имеет сирийский народ. Он, совершенно очевидно, раздроблен. И внутри сирийского общества мы наблюдаем большие проблемы.
 
Наша задача в том, чтобы создать условия для объединения, для прекращения боевых действий, для прекращения взаимного уничтожения, создания условий для политического взаимодействия всех противоборствующих сил.
 
Какие это могут быть условия? Первое из них – это прекращение огня. И мы смогли добиться этого вместе с нашими турецкими и иранскими партнёрами в рамках процесса в Астане. Мы считаем, что режим прекращения огня должен быть укреплён. И над этим как раз будут работать наши представители в Астане завтра и послезавтра вместе с сирийскими сторонами конфликта. И будем также поддерживать взаимодействие в рамках переговорного процесса в Женеве.
 
Безусловно, без участия такой стороны, как Соединённые Штаты, эффективно решить эти проблемы тоже невозможно. Так что мы находимся и будем находиться в контакте  с нашими американскими партнёрами. И надеюсь, что достигнем там понимания по поводу совместных шагов на этом очень важном и очень чувствительном направлении международной политики сегодня.
 
Вопрос: Добрый день! У меня вопрос обоим лидерам. Судя по всему, да вы и сами об этом сказали, большую часть времени вы обсуждали международные проблемы. И, может быть, мой вопрос прозвучит довольно грубо, но всё-таки наши двусторонние отношения насколько живы, у них есть будущее, – или вы теперь только кризисными занимаетесь?
 
На «большой двадцатке», на которой вы скоро увидитесь, традиционно обсуждается экономика. В мире сохраняется огромное количество экономических проблем. И если в отношениях России и Германии всё-таки есть какой-то позитив, то может быть у нас общий вклад в постепенное улучшение мировой экономической ситуации?
 
В.Путин: Я уже говорил в своём вступительном слове, Германия занимает второе место по объёму торгового оборота с Россией после Китая. Это большой объём взаимных интересов. Германия на первом месте по объёму инвестиций – 16 с лишним миллиардов долларов – в российскую экономику.
 
Кстати говоря, и российские инвесторы проинвестировали в экономику Германии тоже немаленькую сумму – почти восемь с лишним миллиардов долларов. Благодаря нашему сотрудничеству в Германии и в России поддерживаются десятки, если не сотни тысяч рабочих мест.
 
Наше сотрудничество – это не какой-то блеф, это не какая-то бумажка, написанная или подписанная мной или госпожой Федеральным канцлером. За этим судьбы целых предприятий и сотен тысяч людей. И конечно, наше сотрудничество – это существенный вклад в стабилизацию мировой экономики.
 
Есть ли перспективы? Конечно, есть. За январь–февраль, я уже сказал об этом, 43 процента рост торгового оборота между Россией и Германией. Это уже очень неплохой показатель.
 
Да, ещё очень много проблем, да, ещё очень много и мешает, но именно это мы и собираемся обсуждать в рамках предложенного Федеративной Республикой Германия переговорного процесса «двадцатки» и за рамками.
 
Но совершенно точно можно сказать – будет идти речь о том, что можно и нужно сделать дополнительно для снятия ограничений в развитии мировой экономики. Надеюсь, что площадка «двадцатки», над формированием которой сейчас работает Федеративная Республика, нам в этом поможет.
 
А.Меркель: Я тоже придерживаюсь этого мнения, несмотря на очень разные позиции, которые всё-таки существуют.
 
Господин Президент обратил внимание на то, как складывается развитие экономических отношений, в области научных исследований тоже есть долголетние отношения, но вопрос взаимодействия людей – это очень важно.
 
Есть молодые студенты из Германии, которые учатся в России, люди из России, которые учатся в Германии, есть молодёжный обмен, который очень хорошо работает. Несмотря  на расходящиеся мнения по политическим вопросам, мы должны поддержать этот молодёжный обмен.
 
Хотела бы ещё раз обратить внимание на «Петербургский диалог». В Германии имела место очень драматичная дискуссия о том, стоит ли инвестировать в расширение «Петербургского диалога». И я, со своей стороны, и бывший министр иностранных дел Франк-Вальтер Штайнмайер выступили за то, чтобы не прекращать деятельность «Петербургского диалога», несмотря на то, что в дискуссиях в рамках «Петербургского диалога» порой имеют место очень эмоциональные диалоги, потому что без такого диалога мы приближаемся к молчанию и уменьшению взаимопонимания.
 
Конечно, мы продвигаемся медленно, иногда топчемся на месте, мы обсуждаем всё те же темы. Есть такие вопросы, которые можно описать тремя словами,например – «формула Штайнмайера».
 
Но мы всегда должны прилагать усилия для того, чтобы поддержать диалог. Когда мы друг с другом разговариваем, мы всё-таки друг друга лучше понимаем. Если посмотреть на многовековую историю, мы всё-таки должны понять, что нам стоит всегда поддерживать диалог, потому что каждый разговор, каждая беседа кое-чему нас учит.
 

 

Читать текст в формате PDF

Маттиас Плацек: многие немцы считают, что санкции приводят к отдалению наших народов

В Сочи проходит встреча представителей молодежного форума «Петербургский диалог». Член немецкого координационного комитета форума Маттиас Плацек побывал в гостях у «Вестей Сочи» и рассказал, что большинство немцев думают об аннексии Крыма и антироссийских санкциях.

По словам Маттиаса Плацека, «Петербургский диалог» — это платформа для общения представителей России и Германии, которая позволяет наводить мосты между нашими странами.

«Наши народы хорошо знакомы друг с другом, но при этом важно поддерживать это знакомство. Нужно больше друг о друге узнавать, слушать друг друга и таким образом сближать наши народы. Думаю, что эту функцию «Петербургский диалог» выполняет очень успешно», — заявил он.

На вопрос о том, как сейчас в Германии воспринимают Россию, Плацек ответил — воспринимают по-разному. Большая часть немцев считает, что аннексия Крыма является нарушением международного права.

«Но по поводу санкции мнения сильно расходятся. Многие считают, что санкции приводят скорее к отдалению наших народов, и нужно скорее преодолевать этот период», — сообщил он.

Источник